Жуткие флагман королевы Гипербореи стоял позади сражающихся судов и на него, распахнув огромные крылья, несся с небес Дрогон. Распахнулась огнедышащая пасть и страшный рев огласил небо, когда струя пламени обрушилась на черное чудовище. Но за миг до того, как огонь коснулся паруса с черной кляксой, над кораблем вдруг замерцало голубоватое свечение и облако смертоносного тумана взметнулось навстречу драконьему пламени. Что-то ослепительно блеснуло, Дрогона окутало густым паром и чудовище стрелой взмыло в небо, уходя в сторону от корабля Вамматар. Пламя сгинуло – но сгинул и туман: силы Льда и Огня взаимно уничтожили друг друга. Однако Дрогон был еще жив и полон сил - сделав круг, он пронесся позади Мертвого Флота поджигая самые задние корабли людоедов. Передние уже схлестнулись в смертельной схватке с браавосийско-пентосским флотом. Браавосцы быстро навели порядок в своих рядах, потушив пламя, перекинувшееся от подожженных кораблей с ожившими мертвецами. Здесь закручивалась бойня – еще более жестокая оттого, что немалую часть Мертвого Флота, составляли браавосийские галеры, некогда попавшие в плен Кольги, в Голодном Заливе. Озверевшие людоеды кидались на своих давно забытых сородичей, терзая их плоть, падая сраженные мечами, но тут же поднимаясь вновь – уже вихтами. С кормы флагманского корабля Мертвого Флота – иббенийской боевой галеи - ход этой битвы направляла бледная нежить с ярко-синими глазами - Белые Ходоки.
Теон посмотрел направо – там, где сражался его народ. Железный флот не затронул смертоносный голубой туман, не опалило пламя драконов и даже огненные снаряды с вражеских катапульт, не повредили армаде Эурона. Таких снарядов просто не было на драккарах северных варваров в рогатых шлемах. Они яростно атаковали флот островитян, но галеи островитян были много длиннее, с более высокими бортами, да и самих ладей железнорожденных было много больше, как и воинов на них. К тому же, в отличие от драккаров северян, корабли Железного Флота были оснащены катапультами и скорпионами с огненными снарядами, пусть Эурон, вступив в ближний бой, не стал продолжать обстрел, опасаясь задеть своих. И все же, несмотря на ярость северян, Железнорожденные уверенно теснили их, вламываясь в строй ваниров, пробивая драккары массивными таранами и осыпая градом стрел. В ряде мест начались абордажные бои и здесь уже удача не всегда была на стороне Железнорожденных – северяне, в ярости грызя края щитов, обрушивались на врагов с такой яростью, что перед ней пасовали и самые свирепые из «железных» пиратов Эурона.
На миг Теон заметил дядю: бешено хохоча и сверкая белками глаз, залитый своей и чужой кровью, Эурон стоял на палубе одного из захваченных драккаров, нанося секирой удары направо и налево. На его лице читалось торжество и, несмотря на свою ненависть к дяде, в этот момент Теон почуствовал, что гордится им - как и всем своим народом, одерживавшим победу. Но тут на самом большом из драккаров, под парусом с изображением белого медведя, вдруг встал широкоплечий рослый мужчина в рогатом шлеме. Предводитель,- судя по раздавшимся отовсюду воинственным крикам, это был вождь северян,- сорвал с пояса большой рог и поднес к губам. Громкий рев, напоминавший грохот прибоя, пронесся над морем, на миг заглушив все остальные звуки. Словно в ответ на зов, вода меж кораблей взбурлила, в ней появились изогнутые чешуйчатые спины, щупальца, клешни и огромные плавники. Воздух огласило оглушительное шипение и над драккаром поднялась тело исполинского змея с высоким гребнем вдоль хребта. Перепончатая лапа с острыми когтями, разом смела с корабля с дюжину человек и жуткая пасть сыто клацнула, перекусывая тех, кто бросился на тварь с мечами и секирам. Огромная голова повернулась к Эурону, но тот, подхватив с палубы брошенное кем-то копье, с силой вогнал его в глаз чудовища. Со злобным шипением тварь отпрянула от корабля, извивающееся тело забилось в ярости и боли, сметая с бортов своих и чужих.
Однако из глубин уже поднимались все новые твари: акула размером с большую лодку; исполинский спрут, хватавший своими щупальцами, все, что попадалось ему на пути; тварь, похожая на исполинского львоящера, но с ластами вместо лап; еще одно неведомое чудище, напоминавшее помесь тюленя и выдры и многие другие. Вот всплыло нечто, показавшееся сначала Теону скалой или рифом, хотя здесь неоткуда было взяться ни тому, ни другому. Но тут из-под «скалы» высунулась огромная уродливая голова, когтистые лапы и длинный хвост, усеянный шипами. Мощные челюсти исполинской черепахи прогрызли дыру в борту одной из ладьи, начавшей стремительно наполняться водой, пока тварь, хватала и пожирала барахтавшихся в воде людей. Еще одна ладья, напоровшись на зубец тройного пилообразного гребня на панцире чудовища, получила пробоину, в которую тут же хлынула вода. Предводитель ваниров продолжал дуть в рог и все новые твари выныривали из моря, в то время как прибодрившиеся северяне, с новыми силами не обрушились на Железнорожденных.
