-Добро пожаловать, Джон Сноу,- сладким ядом разлились ее слова. Она поднялась и вдруг оказалась рядом с пленникову. С неожиданной силой ее руки сорвали халат, поглаживая обнаженное мужское тело. Острые ногти прочертили кровоточащие царапины по ребрам, когда Вамматар, не сводя с него светящихся во тьме глаз, плавно опустилась на колени. Жаркое дыхание обожгло напрягшуюся плоть и мужское естество Джона погрузился в жадный влажный рот. Джон застонал под ласками умелых губ и языка, но когда уже он был близок к взрыву, Вамматар выпустила его член изо рта и, порывисто поднявшись, оплела руками шею Джона, привлекая его к себе. Их губы слились в сладострастном поцелуе, ее ноги стиснули его талию и Джона с протяжным стоном вошел в податливую влажную глубину.
Он не знал как долго длилось это соитие,- бесстыдно-грубое, окропленное кровью из расцарапанного тела и прокушенных губ, брызжущее семенем и женской влагой. Вамматар была ненасытна: всякий раз, когда он чувствовал, что иссякает, она находила способы пробуждать его, плоть, вновь и вновь заставляя Джона изливаться в ее лоно. Джон тяжело дышал, словно загнанная лошадь, перед глазами плыли черно-зеленые круги, а сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Он уже чуствовал, что вот-вот падет замертво, когда его член излился последним всплеском семени и Вамматар, наконец, отстранилась от него. Поднявшись и накинув шубу из черно-бурых лисиц и голубых песцов, она презрительно посмотрела на лежащего на полу Джона и коротко бросила возникшему у входа гиперборейцу.
-Обратно в трюм!
Еще несколько раз позже его приводили к королеве Вамматар и эти ночи, полные извращенно-бесстыдного разврата, Джон вспоминал со смесью гадливости и предвкушения. Жаркие ласки Игритт, - единственной женщины в его молодой жизни, - казались ему теперь донельзя безыкусными, но, по крайней мере, девушка Вольного Народа не пыталась столь откровенно его использовать. Вамматар даже не скрывала своего презрения к Джону, обмениваясь с ним разве что парой пренебрежительных слов. Все существо Джона противилось этому, но на ложе ведьмы он лишался своей воли, всякий раз послушно следуя извращенным прихотям Вамматар. Эта беспомощность, больше всего бесила его, заставляя ненавидеть себя, ведьму и ее колдовство.
Впрочем, его чувства Вамматар волновали очень мало.
Его все еще выводили на палубу, что позволило ему увидеть, что вид за бортом изменился. Слева по-прежнему простиралось лишь бескрайнее море, зато справа появился скалистый берег, изрезанный узкими заливами. На берегах этих заливов виднелись деревни и отдельные дома, возле которых останавливались следовавшие за Вамматар драккары. Из разговоров гиперборейцев, речь которых Джон немного начал понимать, он понял, что этот край зовется Ванахеймом, а рыжие варвары, его населявшие – ванами или ванирами. Несколько раз, когда он находился в трюме, корабль останавливался – возможно, Вамматар сходила здесь на берег.
Вскоре все ваниры вернулись в родные селения, но черный корабль продолжал путь на север. Становилось все холоднее – и это чувствовалось как внутри, так и снаружи. То и дело Джон просыпался от лютого холода, касаясь обледенелых стен и отчаянно растирая конечности, пытаясь согреть их от еле греющего факела. Ему дали черную шубу и шерстяное одеяло, но Джон все равно мерз – так холодно ему не было и в Клыках Мороза. Выходя на палубу, он видел как на море все чаще появляются огромные льдины, как сам берег становится все более гористым и безлюдным, почти сплошь покрытым ослепительно сверкающими на солнце льдами.
Одна радость – Вамматар перестала приглашать его в свои покои.
За бортом виднелись осплошные ледники – лишь раз на горизонте мелькнула исполинская гора. С вершины ее вырывался дым и Джон понял, что видит огромный вулкан. Когда он следующий раз вышел на палубу, корабль плыл средь громадных айсбергов, с трудом находя путь меж ледяных гор. Джон видел как в небе на севере вспыхивали разноцветные огни, сливающиеся в дьявольские пляшущие фигуры, слышал взрывы нелюдского хохота. Кошмары этих мест проникали и в узилище Джона – то и дело он просыпался в холодном поту, слыша в глубине трюма зловещий смех. Один раз, когда от особо сильного холода, погас факел, проснувшемуся Джону показалось, что во тьме мелькнула белая тень с синими глазами.
А наутро вихты вынесли из соседних клетушек несколько трупов.
