Гнедой жеребец вновь заржал, кося на всадника безумным взглядом, пока Арья, прикрытая дотракийской личиной, пыталась успокоить его. Привыкший к прежнему хозяину, конь чуял неладное и с явной неохотой подчинялся Безликой. Утихомирив коня, девушка оседлала его, вся дрожа от холода - налетавший с моря холодный ветер пробирал ее до костей, а мокрая одежда липла к телу, словно вторая кожа. Снять бы ее и просушить - но будет ли и в таком виде работать магия, позволяющая ей скрывать облик? В этом Арья была не уверена: поэтому уселась у костра в мокрой одежде, протягивая к огню окоченевшие руки. Кто-то сунул ей в руки бурдюк и она закашлялась, сделав большой глоток - хорошо, еще что это вино, а не кумыс. Приятное тепло разлилось по ее телу и она с жадностью впилась зубами в кусок жареной конины – несколькод десятков кочевников все же утонули при высадке, вместе с лошадьми. Большинство, впрочем, благополучно высадилось и теперь целую милю вдоль берега тянулись костры, вокруг которых ели, пили, дрались и сквернословили дотракийцы, радуясь твердой земле под ногами.
Арья старательно изображала веселье, хотя и считала, что поводов для радости у нее немного.
Ее план был прост – убить Беса, взять его лицо и уже в обличье карлика продолжить путь в Браавос. Там она убьет Серсею и, наконец, закроет свой список, отомстит за отца и всю семью, а заодно и избавит Семь Королевств от опасного врага. После этого она намеревалась отправиться в Черно-Белый дом, чтобы вновь встретиться с давним наставником, носившим имя Якен Хгар – и еще сотню других имен и лиц. Они нехорошо расстались в прошлый раз, но все же Арья надеялась, что Безликие прислушаются к ней. Иные и неведомые колдуны с Востока, славятся умением воскрешать мертвых - может ли быть большей утрата для Многоликого Бога? Арья надеялась, что ей удасться убедить бывших наставников в том, что у них теперь общий враг.
Однако с самого начала все пошло не так.
За все время их движения от Харенхолла до Сумеречного Дола Тирион держался особняком от дотракийцев, да кочевники и не особо жаждали общаться с презренным «полумужем». Кроме того, карлика все время сопровождали выехавшие с ним Безупречные, что делало приближение к нему еще более проблематичным – хоть в своем обличье, хоть в каком другом. Да и внимание со стороны рядового воина к деснице королевы выглядело бы странным – на Арью и так все чаще поглядывали с недоумением, после неизбежных в ее случае проколов: в ее умении ездить верхом, обращении с оружием, в манере держаться, в общем во всем. К тому же проклятая маска, чем дольше Арья ее носила, тем больше завладевала ею. В голову лезли посторонние, пугающие воспоминания: о широкой степи, по которой с оглушительным топотом мчится огромный табун, о полыхающих городах и селах, криках изнасилованных женщин и предсмертных криках мужчин, лязге аракхов и реках пролитой крови. С одной стороны эти воспоминания помогали ей держаться естественней среди дотракийцев, с другой – она чувствовала, как эта чужая личина все более срастается с ней, навязывая ей чуждые мысли и желания. Арья пользовалась каждым удобным моментом, чтобы уедениться и снять маску, однако посреди дотракийской орды такие моменты выдавались редко и недолго.
Самым правильным решением было бы сменить личину – но как раз этого решающего шага Арья сделать так и не смогла. Даже когда ей несколько раз все же предоставлялась возможность приблизиться к Тириону, ею овладевала странная нерешительность. Арья знала, что он Ланнистер, он враг ее семьи и брат ненавистной Серсеи – и все же она не могла просто так взять и убить смешного маленького человека, не сделавшего ей ничего плохого. Сказать по правде, Бес с его острым языком, был ей наиболее симпатичен во всей пятнадцатитысячной орде - и эта симпатия несколько раз останавливала ее от смертельного удара. Так Арья колебалась между долгом и жалостью, когда они, наконец, прибыли в Сумеречный Дол.
Город, столь нежданно для себя ставший столицей, необычайно разросся: куда не кинь взгляд, вырастали новые дома и сносились старые, всюду слышался стук молотков и жужжание пил. На улицах, казалось, яблоку было негде упасть – множество уцелевших жителей Королевской Гавани собралось здесь в надежде переждать зиму. Единственная гостиница города «Семь Мечей» был переполнена постояльцами, три новых постоялых двора уже появились в разных концах Сумеречного Дола, а те, кому уже не хватало мест, ночевали в наспех сооруженных шалашах, землянках или просто на улице. Всюду, словно грибы после дождя вырастали кабаки, бордели и бесчисленные лавки, возле которых шла бойкая торговля. В порту, куда не кинь взгляд, стояли корабли – галеи из Вольных Городов, громоздкие иббенийские суда, изящные «лебеди» с Летних Островов и, конечно же, вестеросские корабли. Среди них выделялась большая галея, над которой горделиво реял черный парус с красным драконом Таргариенов.
Именно на этом корабле и должен был отправиться Тирион в Браавос.
