пришпорил коня и направил его прямо в чащу. След за ним, с трудом находя дорогу на звериных тропках, двинулись и остальные всадники. Раскачиваясь в седле и отводя от лица норовящие ударить густые ветви, Маро мрачно думал, что его злоключения только начинаются. С того самого дня, как они упустили проклятую мейегу, убившую его кровного всадника и ушедшую от возмездия, дурные предчувствия не оставляли кхала. Эти мрачные мысли усилились возле Квохора: жители вольного города, хоть и дали кочевникам обычную дань, вели себя странно. Не раз и не два Маро рассказывали о с трудом сдерживаемых злорадных ухмылках на лицах квохорцев, и бросаемых искоса взглядах, полных скрытой издевки. Казалось, квохорцы знают нечто, неведомое дотракийцам, но изрядно их веселившее. Их прямо таки распирало от скрытого злобного торжества. Если бы Маро так не хотел сберечь свой кхалассар для будущих битв, он бы неизбежно осадил Квохор и взял его, дабы вытрясти правду у здешних торгашей и некромантов. Однако город все еще охраняла стража из евнухов-Безупречных, а дотракийцы слишком хорошо помнили о бесславном поражении кхала Теммо, чтобы не тревожить без лишней нужды Город Черного Козла. В его храмах, кстати, теперь куда чаще шли богослужения, чем обычно: отходя от городских стен, Маро видел, как над крышей главного святилища мрачного бога клубится черный дым и слышал истошные крики людей, приносимых в жертву.
Сам лес тоже изменился – Маро это заметил на второй день пути. На тракте попадались следы и шерсть неизвестных животных, по ночам раздавались странные звуки, а меж деревьев крались пугающие тени, с зловеще мерцающими глазами. Обитатели странного леса, появившегося сразу за Квохорским, постепенно перебирались на новое место жительства – и только Великому Жеребцу и Матери Гор было известно, с чем конному народу придется столкнуться дальше. Однако у Маро и мысли не возникло повернуть назад. Сделать так означало признать свое поражение, после чего он недолго остался бы кхалом, да и вообще живым.
Иди вперед теперь было сложнее: порой они долго топтались на месте, прежде чем находили проход. Кони фыркали, чувствуя незнакомые, пугающие запахи, люди также были настороже, глядя на окружающую их непроницаемую листву, в шелесте которой так легко было подобраться врагу. Маро, как и каждый из его воинов, чуть ли не кожей ощущал, как из чащи за ними пристально следит множество недобрых глаз.
Уже смеркалось, когда путь войску преградила группа холмов, поросших лесом. Между них протекала большая река, на отмели которой Маро и собирался разбить лагерь, чтобы наутро продолжить путь. Он уже хотел отдать приказ, но так и замер с открытым ртом, глядя на ущелье меж двух холмов, откуда вытекал широкий и глубокий ручей.
На огромном валуне, выпиравшем из воды, стоял жуткий, никогда не виданный дотракийцами зверь. Чудовище напоминало одновременно медведя и тигра, с могучими передними лапами, вооруженными острыми когтями. Мощное тело покрывала белесая шерсть, придавшая зверю в ночных сумерках призрачный вид. Однако ничего бестелесного не было ни в полыхающих яростным огнем зеленых глазах, ни в торчащих из пасти кривых клыках, размером с аракх.
Но даже не этот саблезубый монстр привлек наибольшее внимание кхала. Рядом со зверем стоял невысокий юноша, с тонкими чертами лица и внимательными черными глазами. На нем была кожаная куртка, штаны и странная мягкая обувь, расшитая разноцветными бусинами. В темных волосах торчали вороньи перья, с шеи свисало ожерелье из звериных когтей и клыков.
-Что тебе нужно здесь, клятвопреступник? - на чистом Общем Языке вдруг произнес юноша.
-Как ты смеешь?- оскорбленный Маро ухватился за аракх, несколько других воинов схватились за луки,- кто ты такой, чтобы оскорблять кхала?
-Меня прозывают Вороном,- произнес юноша,- я вождь народа пиктов и пророк Джеббал Сага, отца богов, людей и зверей. И я говорю, Маро сын Кхого: здесь не рады не тебе, ни твоему кхалассару. Там куда ты идешь, больше нет твоего дома. Возвращайся туда, откуда пришел и постарайся искупить свою вину перед Матерью Драконов.
-Клянусь Матерью Гор, - вскричал Маро, - никакой лесной дикарь не станет указывать кхалу, куда ему идти и перед кем он виноват. Я не ищу ссор ни с тобой, ни с твоим народом, но и ты поостерегись вставать у меня на пути.
-Здесь нет твоего пути,- покачал головой Ворон, - дальше тебя ждет только смерть.
Внезапно рядом с ним, словно из-под земли появилось с десяток воинов: низкорослых и худощавых, со смуглой кожей и пылающих злобой черными глазами. Их голые тела прикрывали лишь набедренные повязки, в руках они держали луки и медные топоры.
В воздухе послышалось хлопанье крыльев и, подняв головы, дотракийцы увидели, как над ними проплывает огромный филин – в несколько раз крупнее самого большого орла. Ночная птица опустилась спину саблезубой кошки и уставилась на воинов неподвижными желтыми глазами. Маро криво усмехнулся.
