Игра Дракона или Конан в Вестеросе полностью

…Жирная черная грязь чавкает под короткими лапами, несущими чешуйчатое тело сквозь папоротники и хвощи, покрывшими бескрайнее болото. Мерзкий скрежещущий крик, оглушительное хлопанье перепончатых крыльев и в следующий миг острые зубы сомкнулись на дрожащем горле, покрытом мелкой чешуей. Длинный хвост с острым гребнем ударил по воде, взметнув тучу брызг и остатков гниющей растительности, острые когти вспороли мягкое брюхо и огромная тварь забилась в предсмертных судорогах, чувствуя, как хищные челюсти жадно терзают ее плоть, вырывая окровавленные куски из еще живого, трепещущего тела.

…Дрожа от страха прятаться под поваленным стволом, сжавшись в комок и молясь, чтобы тебя не заметили. Вокруг, оглашая воздух утробным рыком, движутся горы чудовищной плоти, холодные змеиные глаза окидывают густые заросли, выискивая прячущую добычу. Откуда-то сверху раздается протяжный крик и крылатая тень проносится над лесом, указывая путь исполинской твари. Огромная голова вскидывается вверх, открывается зубастая пасть и чудовище, ломая ветки и молодые деревья, устремляется за убегающей в слепом ужасе двуногой фигуркой.

…Сумрачный подземный зал освещают лишь полыхающие в черной чаше языки пламени. Багровые отблески отражаются от золотого идола в виде исполинского змея с мерцающими алыми глазами-рубинами. Под идолом на алтаре из черного камня корчитсяобнаженное женское тело, обьятое одновременно стыдом и похотью. Тонкие пальцы, не зная покоя, снуют по истомленной плоти, чресла сводит сладкой истомой, проступающей влагой на нежной плоти. Холодная чешуя касается ее тела и раздвоенный язык обвивает затвердевшие алые соски, скользит ниже, исторгая все новые стоны с искусанных в кровь губ. Хлопают перепончатые крылья, словно в ответ, из мрака раздается шипящий смех. Нечеловеческая фигура склоняется над слившимися в противоестественных обьятьях телами и острое лезвие зажатое в чешуйчатой длани делает первый надрез на алебастрово-белой коже.

Дейнерис Таргариен с криком проснулась, усаживаясь на ложе, устланном бархатными покрывалами и шкурами редких зверей, подаренных кровными всадниками. Обычно она куталась в них, укрываясь от пронизавшего стены замки холода, но сейчас ей было как никогда жарко, словно драконий огонь, разлитый в ее крови, разгорелся небывалым доселе пожаром. Обильный пот пропитал тонкую ночную рубашку, облепившую ее цветущее тело, все еще сводимое сладострастным томлением и Мать Драконов, не в силах сопротивляться, устремилась пальцами к обильной влажности меж ее бедер.

Нет. Так нельзя!

Словно ужаленная она отдернула руку, устыдившись своего порыва. Обернулась на Миссандею — верная наперсница, подкидывавшаяся от каждого звука, лежала как убитая, никак не отреагировав на крик своей королевы. И дотракийская стража, дежурившая у ее покоев день и ночь, не ворвалалась в королевскиепокои, чтобы проверить все ли в порядке с Кхалиси. Все словно замерло, вымерло, уснуло кроме Дейенерис Таргариен и…