— Мастер Залин! — в голосе Человека послышалось что-то, похожее на волнение. — Несколько дней назад случилось нечто, что меняет природу вещей в этом мире. Безликие наблюдают, как магия уходит. И магия Безликих тоже. Мы можем только предположить, что происходящее связано с событиями на Севере. Безликие считают, что сейчас предпочтительно не делать резких шагов, а разобраться в сущности перемен.
“Мир скоро изменится, и изменится безвозвратно”, в который раз Человек вспомнил слова жрицы Кинвары, сказанные два года назад.
— Вы боитесь драконов? — криво усмехнулся один из хозяев Железного Банка.
— Осторожность и способность видеть мир таким, какой он есть, создали величие Браавоса. Безликие всегда избегали неоправданного риска. Безликие не хотели бы увидеть, как возмездие драконов обрушится на Браавос.
— Я пришел не советоваться с вами, а дать вам новое поручение! — сказал Залин с нажимом.
— Безликие не служат Железному Банку. Железный Банк и Безликие всегда были союзниками, и их союз принес огромные выгоды вольному городу Браавос. Если Железный Банк не желает прислушиваться к мнению Безликих, Безликие будут хранить нейтралитет в грядущей войне.
— Значит, Железный Банк разберется со своими врагами сам. Но как бы вам не пришлось пожалеть о своём выборе! — Залин уже не скрывал раздражения.
— На все воля Многоликого, — Человек воздел руки к небу.
Хранитель Ключа, пунцовый от злости, покинул храм.
Человек подошел к священному огню, олицетворявшему Владыку Света. Долго всматривался в пламя.
— Твое время пришло, Владыка! Безликие вручают тебе свои сердца, — сказал Человек и опустился на колени.
Принц шел по деревне Слейтов. Большая часть домов стала пристанищем для солдат Королевского Дозора. Поодаль, в свете костров, высились шатры дотракийцев.
Принца сопровождал Джейме Ланнистер и два кхала, Того и Арпад. Приближалась полночь. Тиметт и несколько его людей освещали дорогу.
Морозный жёсткий снег весело скрипел под ногами. Но Джону было совсем не весело. Порядок в войске восстановить не удавалось. “Рассветные стрелки” еще кое-как соблюдали дисциплину, благодаря бесконечной муштре и экзекуциям, которые устраивал Бронн. Но по ночам в лагере продолжалась кровавая вакханалия. Вестероссцы собирались большими группами и шли в поле выяснять отношения с дотракийцами, которые днем без конца их задирали. Утром караулы находили трупы, выброшенные за пределами лагеря.
Караулы были усилены, они получили арбалеты и приказ стрелять в драчунов без предупреждения; но ночи были темные и долгие, и число убитых в драках росло. Джон объявил, что будет сам обходить ночами лагерь. Королева отрядила в помощь нескольких кхалов. Она долго и громко объясняла своим кровникам, чего от них хотят. Те откровенно не понимали, почему кхалиси запрещает им драться с трусливыми бледнолицыми и подчинились крайне неохотно.
Черного кхала, который летал на драконе и спал с их кхалиси, дотракийцы кое-как слушались. Однорукого, который недавно еще воевал с ними “не как мужчина”, они ненавидели и не скрывали желания свести с ним счеты. Поэтому в каждый ночной дозор Джону приходилось еще и разнимать Джейме и кровников Ее Величества.
В замке Джон предпочитал находиться поменьше, чтобы не видеть королеву. Большую часть времени Дейнерис проводила в обществе Сансы, а еще ухаживала за маленьким Сэмом Тарли. Когда Джон оказался поблизости, королева громко заявила: “Я позабочусь, чтобы ребенок истинного героя Винтерфелла ни в чем не нуждался и вырос настоящим лордом!”
— Вот тупые бабы! — Тиметт, который видел в темноте как кошка, обратил внимание Джона на движение у одного из дотракийских костров.
К огню, у которого грелись два десятка степняков, подошли красные жрицы.
— Быстрее туда! — приказал Джон. Он не сомневался, что женщины будет немедленно изнасилованы дикарями.
Джон не встречался больше с жрицами. Дейнерис объявила, что не станет прогонять двух женщин в снежную пустыню. Командиры докладывали, что служительницы Владыки подолгу разговаривают с воинами о своем боге. Джон распорядился их не трогать. Но чтобы ночью пойти к шатрам дотракийцев — такого безрассудства нельзя было ожидать даже от них.
Конечно, несколько степняков сразу подскочили к женщинам с громкими криками и начали хватать и грубо обнимать. Но служительница Р’Глора, низкорослая и худая, как ребенок, сделала короткое движение рукой, и один из степняков упал. Потом она чуть толкнула другого дотракийца, и здоровяк с длинной косой, увешанной колокольчиками, потерял равновесие и свалился в костер. Он вскочил с проклятиями; степняки загоготали и отступили.
— Ух ты! — восхитился Тиметт.
Старшая жрица, Кинвара, начала говорить. Спутница временами подхватывала ее слова. Дотракийцы прислушались; стояли вокруг, не пытаясь больше нападать. Сидевшие вдалеке подходили ближе.
