— А тебе не по душе лгать отцу, — сказал он. — А почему это вдруг? Ведь это не ложь. Он даже не подозревает, что Демосфен — это ты, а просто Демосфен говорит такие вещи, в которые ты просто не веришь. Они как бы отменяют друг друга, все сводят на нет.
— Это одна из многих причин, которая делает Локи таким асом.
Но что действительно волновало ее, отнюдь не то, что приходилось обманывать отца, нет, а тот факт, что отец искренне соглашался с Демосфеном. Она думала, что только глупцы могут поддержать его точку зрения.
Несколькими днями позже Локи получил официальное приглашение сотрудничать с одним из главных вестников Новой Англии, при этом был сделан специальный упор на пропаганду противоположных взглядов популярной колонке Демосфена.
— Отлично, все прекрасно для двух малолеток, проведших в дискуссиях не более восьми часов, — довольным голосом произнес Питер.
— Однако не забывай, что между еженедельными обзорами и статьями и властвованием над миром лежит слишком долгий путь, — пророчески изрекла Валентина, — он настолько долог, что вряд ли под силу одному человеку.
— Ладно, они получат то, что хотят. Или какой-нибудь похожий моральный суррогат. В своем первом обзоре я собираюсь слегка пощипать Демосфена.
— Хорошо, Демосфен даже и не заметит существование Локи. И так всегда.
— Нет, лишь некоторое время.
Теперь они стали полноправными гражданами, их имена-псевдонимы поддерживались постоянными поступлениями от ведения еженедельных обзоров, поэтому они использовали доступ отца лишь для разовых выступлений и обращений. Мать как-то заметила, что они проводят слишком много времени за общением с сетями.
— Только работа, занятия и никаких игр, — легонько пожурила она Питера.
Питер напустил на себя волнение, его руки намеренно задрожали.
— Если ты думаешь, что это следует прекратить, то я полагаю, что уже в состоянии справиться с ситуацией и держать себя в руках, я уже давно вполне осознанно контролирую события.
— Нет, нет, — энергично возразила мать, — мне совсем не хочется, чтобы ты прекращал занятия, только будь осторожнее и не переутомляйся слишком, вот и все.
— Я всегда осторожен, мама.
За год не произошло никаких изменений, никаких потрясений. Эндер немного успокоился, однако все стало казаться ему пресным и давно известным. Он до сих пор был ведущим и возглавлял табель личных достижений, хотя уже никто не сомневался, что все его результаты — это плод заслуженного труда и кропотливой работы. В возрасте девяти лет он стал командиром подразделения в Армии Феникса, командующим армией стала Петра Арканин. Он до сих пор вел вечерние практические занятия, однако теперь их посещала особая элитная группа солдат с выбора и разрешения командующих, хотя для любого желающего новобранца двери оставались всегда открытыми. Элай так же стал командиром подразделения, только в другой армии, они по-прежнему дружили; рядом с ними всегда был Шен, хотя он не выбился в командиры подразделения, это не для кого не было помехой. Динк Микер наконец решился принять пост командующего и благополучно заменил Роуза де Ноуза в Армии Крыс. Все идет хорошо, просто отлично, я даже не могу желать лучшего…
Но почему я так ненавижу свою жизнь?
Он молча бродил по коридорам, разглядывая играющих и тренирующихся солдат. Ему нравилось учить и тренировать солдат, они тоже принимали его вполне дружелюбно и лояльно. Все его уважали и ценили. Он свыкся с отличиями во время дополнительной вечерней практики. Даже командующие приходили поучиться у него. Простые солдаты в столовой, подходя к его столу, просили разрешения сесть. Даже учителя относились к нему вежливо и с должным почтением.
На него свалилось столько этого проклятого уважения и почета, что хотелось выть.
Он внимательно наблюдал за молодым пополнением армий, недавние выпускники групп новобранцев, они беспечно играли и шутили, ловко и остроумно высмеивая своих командиров, рассчитывая на то, что их никто не видит. Он присматривался к дружеским отношениям старых друзей, которые провели в Школе Баталий долгие годы и теперь, ожидая долгожданного выпуска, говорили и смеялись, вспоминая старые битвы и курьезы солдатской жизни.
Но со своими старыми друзьями он никогда ничего не вспоминал, никогда не смеялся. Только работа. Только размышления и возбуждение от одержанных побед, и ничего больше. Сегодня именно эта мысль засела у него в голове и не давала покоя. Эндер и Элай обсуждали детали маневров в открытом космосе, когда к ним подошел Шен и молча прислушался к разговору. Внезапно он схватил Элая за плечи, тряхнул его и, глядя прямо в глаза, истошно завопил: «Ура! Ура! Ура!» Элай взорвался от хохота, а затем в течение нескольких минут Эндер наблюдал, как они напоминали друг другу подробности этой давней драки, где впервые почувствовали на себе всю реальность маневров в открытой комнате, потом вспоминали, как им удалось обвести вокруг пальца старших мальчишек и…
Внезапно они опомнились и увидели Эндера, стоящего рядом. Беспечность и веселье угасли.
— Прости, Эндер, — сказал Шен.
