– Между нами говоря, – заметила Петра, – если учителя когда-нибудь решат поставить Боевой школе клизму, им придется воткнуть ее в зелено-зелено-коричневое.
Эндер был в отчаянии. И без того все работало против него: маленький, нетренированный, неопытный – он и так наверняка будет раздражать новых товарищей своим ранним развитием. А теперь, пусть чисто случайно, он подружился с белой вороной армии Саламандр. После этой встречи их имена надолго соединятся в сознании ребят. Хорошая работа, нечего сказать. Эндер глядел на хохочущие рожи, и на мгновение ему показалось, что тела ребят покрыты шерстью, а из открытых ртов торчат острые клыки. «Неужели я единственный человек в этом страшном месте? А все остальные только звери, жаждущие разорвать меня?»
Потом он вспомнил Алаи. Нет, конечно, в каждой армии был хоть один человек, которого стоило узнать поближе.
Внезапно, хотя команды никто не отдавал, смех прекратился, а ребята застыли на месте. Эндер повернулся к двери. В проходе стоял мальчик, высокий и гибкий, с прекрасными черными глазами и четко очерченными губами. Весь его облик говорил об утонченности натуры. «Я пойду за этой красотой куда угодно, – сказало что-то внутри Эндера. – Я хочу видеть мир этими глазами».
– Кто ты? – спокойно спросил мальчик.
– Эндер Виггин, сэр, – ответил Эндер. – Переведен из своего запуска в армию Саламандр.
Он протянул свой приказ.
Мальчик взял бумагу быстрым уверенным движением, не коснувшись руки Эндера.
– Сколько тебе лет? – поинтересовался он.
– Почти семь.
Все так же спокойно командир пояснил:
– Я спросил, сколько тебе лет сейчас, а не сколько будет.
– Мне шесть лет, девять месяцев и двенадцать дней.
– Сколько времени ты успел прозаниматься в боевой комнате?
– Несколько месяцев. Я прилично стреляю.
– Вас обучали боевым маневрам? Ты знаешь, что значит быть частью взвода? У вас были совместные занятия?
Эндер ни о чем таком и не слыхивал. Он покачал головой.
Мадрид оценивающе поглядел на него.
– Ясно. Как ты скоро узнаешь, офицеры, управляющие этой школой, и особенно майор Андерсон, который заведует игрой, очень любят всякие розыгрыши. Армия Саламандр только-только начала подниматься из позорного забвения. Из последних двадцати сражений мы выиграли двенадцать. Мы здорово удивили Крыс, и Скорпионов, и Гончих и готовы бороться за место лидера. И, конечно, мне тут же всовывают совершенно бесполезного, нетренированного, безнадежно отсталого и недоразвитого бойца – тебя.
Петра спокойно сказала:
– Он не очень рад знакомству с тобой.
– Заткнись, Акарнян, – отрубил Мадрид. – К одному испытанию они добавляют нам другое. Но какие бы препятствия ни ставили офицеры на нашем пути, мы все еще…
– …Саламандры! – в один голос рявкнули солдаты.
И тут же Эндер инстинктивно понял, что происходит. Это игра, ритуал. Мадрид не пытался сделать ему больно. Он просто хотел справиться с неожиданной ситуацией и использовать ее для укрепления своей власти внутри армии.
– Мы огонь, который пожрет их целиком: пасти и потроха, сердца и головы. Много языков огня, но один костер.
– Саламандры! – повторился выкрик.
– Даже этот тип не ослабит нас, – сказал Мадрид.
На мгновение Эндер позволил себе надежду.
– Я буду стараться и быстро научусь, – заявил он.
– Я не разрешал тебе говорить, – оборвал его Мадрид. – Я собираюсь обменять тебя так быстро, как только смогу. Мне, наверное, придется отдать с тобой кого-то ценного, но, пока ты так мал, ты более чем бесполезен. Еще один неизбежно замороженный в каждом бою – вот что ты такое. А сейчас в нашей армии каждый замороженный солдат влияет на исход игры. Лично я ничего против тебя не имею, Виггин, но уверен, что ты можешь тренироваться за чей-нибудь еще счет.
– Он воплощение радушия, – констатировала Петра.
Мадрид спокойно шагнул к девочке и ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Звук получился негромким – Бонзо коснулся ее только кончиками пальцев, но на щеке вспыхнули четыре ярко-красных пятна, и мелкие капельки крови проступили там, где ногти содрали кожу.
– Вот мои распоряжения, Виггин, и, надеюсь, не надо повторять их дважды. Когда мы будем тренироваться в боевой комнате, ты должен вовремя убираться с дороги. Конечно, тебе нужно быть на месте, но ты не включен ни в один взвод и не будешь участвовать в отработке маневров. Когда нас вызовут сражаться, ты быстро оденешься и явишься вместе со всеми к воротам, но пройдешь через них только спустя четыре минуты после начала игры. Останешься у ворот и ни при каких обстоятельствах не будешь стрелять. И так до конца игры.
Эндер кивнул. Значит, он опять стал ничем. Оставалось надеяться, что обмен произойдет скоро.
А еще он заметил, что Петра не закричала от боли, даже не подняла руку, чтобы коснуться щеки, хотя одна из царапин сильно кровоточила, красная струйка сбегала по подбородку на шею. И пускай она паршивая овца в этой армии, но раз Бонзо Мадрид не хочет быть другом, ничто не мешает Эндеру подружиться с Петрой.
