Ему указали на койку в дальнем конце спальни. Верхнюю. Лежа на спине, он не видел двери – мешал изгиб потолка. Рядом с ним лежали другие мальчики. Все они выглядели утомленными и угрюмыми. Отбросы армии Саламандр. Никто из них даже жестом не поприветствовал Эндера.
Эндер положил ладонь на дверь тумбочки, а потом попытался открыть ее. Ничего не вышло. Тут он сообразил, что ни тумбочки, ни три отделения шкафа вообще не заперты. На дверце кольцо – потяни и откроется. У него не будет ничего своего теперь, когда он в настоящей армии.
В шкафу лежала форма. Не бледно-голубая, как у новичков, а темно-зеленый с оранжевой отделкой комбинезон армии Саламандр. Он был ему явно велик. Но, наверное, армейские комбинезоны просто не рассчитаны на шестилеток.
Эндер начал снимать новую форму, когда заметил, что по проходу к его постели движется Петра Акарнян. Он соскользнул с койки на пол, чтобы поприветствовать ее.
– Расслабься, парень, – бросила она. – Я не офицер.
– Ты командуешь взводом, да?
Рядом кто-то хихикнул.
– С чего ты взял это, Виггин?
– Твоя койка у самой двери.
– Просто я лучший стрелок в этой проклятой саламандровой армии, а еще Бонзо боится, что я устрою революцию, если взводные не будут приглядывать за мной. Как будто с такими парнями можно устроить хоть что-нибудь стоящее. – Она презрительно махнула рукой в сторону мрачных ребят на соседних койках.
Ну почему она все время пытается испортить все еще больше?
– По-моему, они лучше меня, – пожал плечами Эндер, пытаясь убедить своих будущих соседей, что он не разделяет ее презрения.
– Я девчонка, – сказала она, – а ты шестилетний сосунок. У нас так много общего. Почему бы нам не стать друзьями?
– Домашние задания я за тебя делать не стану.
Прошло полминуты, прежде чем Петра поняла, что это шутка.
– Ах да, – улыбнулась она, – вы, мелюзга, учитесь совсем по-другому. Начисто забываешь об этом, когда втягиваешься в армейские дела. Нам преподают историю, стратегию, тактику, все про жукеров и математику – то, что понадобится, когда мы станем пилотами или командирами кораблей. И никаких домашних заданий. Вот увидишь.
– Итак, мы друзья. Что я буду с этого иметь? – спросил Эндер, подражая ее нарочито небрежной манере вести разговор.
– Бонзо не даст тебе тренироваться. Он просто прикажет взять в боевую комнату компьютер и заниматься, пока все остальные будут работать. В каком-то смысле он прав – он боится, что совершенно необученный малыш будет раз за разом срывать ему занятия по точному маневрированию.
Она перескочила на полужаргонную речь:
– Э-тот Бонзо, он такой до-тош-шный, такой осто-рож-жный, он написает в тарелку и не прольет ни капли.
Эндер улыбнулся.
– Боевая комната открыта все время. Если хочешь, можем пойти туда, когда будем свободны, и я покажу тебе кое-что из того, что знаю. Я не лучший солдат в школе, но знаю дело и уж точно умею больше, чем ты.
– Если ты согласна, – сказал Эндер.
– Начнем завтра утром после завтрака.
– А если комната уже занята? Когда я был в запуске, мы тоже отправлялись туда сразу после завтрака.
– Не страшно. В школе девять боевых комнат.
– Никогда про это не слышал.
– А у них один вход. Центр Боевой школы – ось нашего тележного колеса – состоит из боевых комнат. Они не вращаются вместе с остальной станцией. Вот поэтому там всегда ноль – я говорю о тяготении. Они просто стоят на месте. Не крутятся, не падают. Но они устроены так, что двери всех боевых комнат выходят в тот коридор, которым мы пользуемся. Ты входишь внутрь, в это время станция сдвигается, и – доброе утро! – следующая команда погружается в другую комнату.
– Ага.
– Договорились? Сразу после завтрака.
– Хорошо.
Она двинулась по коридору.
– Петра, – окликнул он.
Она оглянулась.
– Спасибо.
Петра ничего не ответила и пошла вниз по коридору между койками.
Эндер снова взобрался на койку и окончательно стащил комбинезон. Он лежал на кровати голый и возился со своей новой партой, пытаясь выяснить, что сделали учителя с его кодами и барьерами. Ну конечно, они просто стерли его систему защиты. Ему ничего не принадлежало здесь, даже файлы в его компьютере.
Лампы слегка потускнели. Пора спать. Эндер не знал, где душевая.
– Первая дверь налево, – сказал мальчик, лежавший на соседней койке. – Мы делим душевую с Крысами, Белками и Кондорами.
Эндер поблагодарил и собрался идти.
– Эй, – окликнул его мальчик. – Нельзя идти так. Вне спальни мы всегда носим форму.
– Даже в туалет?
– Особенно туда. И тебе запрещено разговаривать с ребятами из других армий. Что в уборной, что за едой. Это может сойти с рук только в игровой комнате, ну и, конечно, когда учитель прикажет. Но если Бонзо застукает тебя, ты покойник, понял?
– Спасибо.
– И… да, Бонзо рассвирепеет, если увидит, что ты разгуливаешь нагишом перед Петрой.
– Но она сама была раздета, когда я вошел, ведь так?
– Она делает, что хочет. А тебе раздеваться нельзя. Приказ.
