Ну что вам сказать про зомби апокалипсис? Обычные зомби — это для слабаков.Те, что живут на развалинах атомных станций и территории пространственных разломов - ребята посерьёзней, но и они не сравнятся с теми существами, что приходят в наш мир из временных аномалий и параллельных вселенных. Хотя и они просто дети, по сравнению с колонией пришельцев, чья матка возвела своё первое гнездо в дебрях амазонских лесов и готовится заселить наш мир своими благородными отпрысками. И всё это не считая разных адептов кровавых религий, обычных каннибалов, сумасшедших всех мастей, восставшей роботизированный армии, и выползших из неведомых глубин на сушу морских чудовищ.Однако, как всегда, высшим хищником на Земле был и остается человек, что в очередной раз придётся доказать героям этой книги.Звиздец продолжается...
Деревня, дедов дом, сладкий предрассветный час, перина, взбитая любящими бабушкиными руками, сонная нега в теле, что ещё надо для полного счастья? Разве что отсутствие собакена, беспрестанно тычущего своей мордой, основательно попахивающей мокрой псиной, мне в лицо. Оттолкнуть его нет сил, в этот утренний час руки и ноги намертво скованы цепями Морфея, чтобы хотя бы пошевелить ими.
— Филька, балбес, фу! Ты как опять с цепи сорвался? Отстань от меня, фу!
Оказалось, что языком двигать не менее сложно, чем руками, спросонья из пересохшего рта вырвалось только невнятное бормотание, в ответ на которое надоедливый пес на миг отпрянул от меня, а затем набросился вновь, вылизывая своим вонючим шершавым языком мое лицо.
— А-а! Филя, сука, отвали!
Строго говоря, Филимон как раз сукой не был, а был даже совсем наоборот, но, когда шершавый рашпиль языка, вдруг, превратился в пучок колючей проволоки, раздирающей мне кожу на лице, я не выдержал, отталкивая надоедливую шавку в сторону. Та зашипела и бросилась на меня, цепляясь клыками в пальцы на руке. Глаза мои непроизвольно распахнулись. Бревенчатые стены, пуховая постель, добродушная морда надоедливого пёселя — всё это в миг исчезло, смытое неприглядной реальностью, сменившись на мир полный боли, до чертиков надоевшей паутины и жутких монстров. Один из них как раз завис надо мной, примеряясь как лучше вонзить клыки мне в глазницы.
— Отвали гандон, — с трудом просипел я, — пошёл нах… Рука ощутимо вздрогнула и с запястья вылетел длинный, слегка изогнутый клинок, пробил головогрудь неугомонного паука и, взломав не толстый хитин, вылез у него из спины. Плеснула едкая синюшная сукровица, заливая мне лицо и грудь. Паук задёргался и, поджав ноги, сполз по клинку вниз, насадившись на него до самой руки, уткнувшись в неё пучеглазым лбом. Я приказал потрошителю сложиться обратно, и труп паука шлёпнулся мне на грудь, а затем сполз с неё, рухнув в окружающую меня бездну.
Бездна?
Где это я?
Судя по тридцатикилограммовому пауку, только что пытавшемуся отгрызть моё лицо, я всё ещё там, в паучьем городе, вот только почему из меня ещё до сих пор не сделали неподвижный паутиновый кокон, внутри которого созревает первое блюдо для местного босса? И Зубр… где Зубр?
В мозгу будто вспышка отобразилась картинка: пронзенный жалом напарник, вырванный из убежища, где мы прятались, и утащенный элитным бойцом арахнидов в комнату, в которой засела их главная самка, а я… Я получил удар по голове и рухнул вниз, пролетел по трубе, по которой мы поднимались, прямо до комнаты, откуда мы начали свой путь. Помню выставленные перед собой руки в попытке смягчить падение, потрошитель, пронзивший пол, и последовавший за этим удар, как ни странно, относительно мягкий. Упругий кокон, подвешенный на миллионы тончайших паутин спружинил, принимая вес моего тела, а потом пробитая потрошителем дыра разошлась в стороны, пропускай моё тело дальше… Мое тело разорвало тысячи паутинных нитей, но в конце концов было заторможено ими до полной остановки, так и не долетев до невидимого отсюда пола. Видимо, в беспамятстве я был недолго, так как до меня добрался только один местный житель и, слава богам, не самый грозный их представитель.
А где все остальные? Их тут должны быть десятки, если не сотни. Наглые диверсанты проникли в святая святых их обители, а они даже не шевелятся. С другой стороны, я уже давно заметил, что коммуникации между отдельными особями у них не шибко развиты, чтобы действовать совместно им необходимо находиться друг от друга на расстоянии вытянутые лапы, с другой стороны возможно, что всё проще: один из проникших наверх схвачен, а второй убит, ведь тот удар по голове, от которого треснула даже каска из композитных материалов, наверняка, должен был быть смертельным для любого мягкотелого существа, вот и послали проверить это лишь одного мелкого, ни на что негодного уродца. Теперь вопрос: ждут ли там наверху его возвращения, или он должен был отволочь мой труп на склад, к остальным несчастным существам, чьим предназначением было стать обедом для местного населения. Хотя, в данном случае, это не имеет значения, Зубр остался там наверху и бросить его на растерзание этим тварям я просто физически не смогу, лучше уж сдохнуть самому. Хотя нет, надо отбросить эти пораженческие мысли, Зубр, вполне возможно, не отключился сразу и уже активировал перенос назад в наше время: теперь, лежит там, истекая кровью, но, пока я не удостоверюсь в этом, отсюда никуда не уйду. Еще один насущный вопрос: что я могу сделать в том случае, если он ещё здесь и он без сознания? Мы пробыли в этом месте не больше пяти-шести часов, автоматически его выкинет назад только часов через восемнадцать. В бессознательном состоянии столько он здесь точно не выживет. О том что он уже мёртв, я не хотел даже думать, как и о том, сможет ли впрыснутая кислота, предназначенная для растворения его органов, быть нейтрализована вездесущими наботами. Если нет он умрёт страшной смертью и мой долг хотя бы облегчить его страдания.