Взгляд зацепился за яркую надпись «БАР 24», и я без раздумий толкнул видавшую виды деревянную дверь с маленьким смотровым окном, оказавшись в один миг в Америке тридцатых годов. Заведение не казалось какой-то стилизацией под ретро – оно было самым настоящим старым баром, бережно поддерживаемым в том стиле, который некогда придали ему строители. Пахло пролитым алкоголем, подгоревшим луком и кислым пивом. В баре царил полумрак. Из посетителей, кроме меня, были лишь мужчина, сидевший у барной стойки, не отрывающий взгляд от телевизора, и несколько человек у бильярдного стола в дальнем углу.
За стойкой красовалась пышногрудая дама в сером переднике, надетом поверх красной блузки. Она не обратила на меня внимания, продолжая читать потертую книжицу. Я прошел к стойке и сел прямо перед грудастой Кармен, по крайней мере, так было написано на табличке, висевшей, а точнее, практически лежавшей на ее огромной груди справа от глубокого выреза блузки. Девица, с виду лет сорока, с яркой красной помадой и густо подведенными веками, изобразила удивление и, отложив книгу в сторону, спросила:
– Выпить? Кухня не работает, могу предложить фирменный хот-дог: курица, говядина, говядина со свининой и свинина с сыром, – отчеканила она давно заученную фразу и замолчала, вопросительно глядя на меня.
– Водка есть? – Неожиданно мой голос прозвучал, словно чужой.
– Есть, но она недешевая, могу предложить виски…
– Водка, можно бутылку, – перебил я ее.
– Она последняя, все, что осталось. – Кармен повернулась к полкам за спиной и указала на литровую бутылку Smirnoff.
– Да, сойдет, – согласился я.
– Содовой? – поинтересовалась Кармен, снимая запыленную бутылку с полки и протирая ее полотенцем.
– Хот-дог и побольше огурчиков, если есть.
– Могу положить больше, но придется платить.
Я достал из кармана стодолларовую купюру и передвинул ей по заляпанной кетчупом и горчицей стойке.
– Если уйду в минус, скажете.
– Нет проблем, красавчик, – улыбнулась Кармен, довольная собой, и купюра тут же исчезла в кармашке передника. – Сядете куда-нибудь или здесь?
Я еще раз оглядел бар и решил, что посижу у стойки, составив компанию незнакомцу, явно не ищущему шумного общества.
– Пожалуй, здесь. – Добродушно улыбнувшись, я облокотился на барную стойку и принялся смотреть, как Кармен готовит хот-дог.
Наблюдая за ловкими движениями пухлых рук, которыми Кармен переворачивала булочку на электрогриле, я невольно задавал себе вопрос: что сейчас делает Алиса, вот в этот самый конкретный момент? Вспоминает ли она обо мне? Ищет там, среди распаленной толпы, или давно забыла в объятиях чернокожего гиганта? А если ищет, то почему не пишет и не звонит?
За спиной Кармен маячило мое отражение в зеркале, закрывающем заднюю стенку полок и создающем иллюзию большого пространства. На меня смотрели уставшие глаза мокрой дворняги, поскуливающей перед входом в супермаркет в надежде, что ей достанется кусок бургера или сосиска. Меня ждала сосиска.
Таким я быть не хотел. Рука сама потянулась к бутылке, и я наполнил стакан почти до краев. Взгляд пошарил по стойке, но закуска пока не появилась. Кармен продолжала колдовать, подрумянивая на гриле бордовую сосиску, размеру которой мог порадоваться любой голодный человек.
– Держи, – прозвучал голос откуда-то слева. Знакомый, я мог поклясться, что уже слышал его, но мозг пока не находил никаких ассоциаций. – Водку без закуски пьют или русские, или спятившие парни, – закончил голос, и крепкая мужская рука с аккуратно подстриженными ногтями и косым шрамом на кисти поставила передо мной тарелку с чипсами.
Не говоря ни слова, я опустошил стакан, взял картофельный кружок, понюхал и положил перед собой на стойку.
– Спасибо, старина, я русский, – прохрипел я, пытаясь избавиться от неприятного ощущения после выпитой теплой водки.
– Поставить в морозилку? – поинтересовалась Кармен, глядя, как я пытаюсь изо всех сил вернуть лицу нормальное выражение.
– Да, будь добра, – прохрипел я, – и налей содовой, и тому господину повтори, что он там пил.
– Пиво, – довольная тем, что, несмотря на столь поздний час, клиенты продолжают тратить наличные, заговорщицки прошептала она.
– Отлично, и мне тоже, – закончил я.
– Один момент, – ответила барменша, ставя передо мной тарелку с хот-догом. – Все сделаю в лучшем виде.
– Думаешь, водка поможет? – проговорил все тот же голос.
Я посмотрел на профиль мужчины, сидящего в двух метрах от меня, и сразу же узнал его. Это был тот самый агент из новостей, с итальянской внешностью, я даже запомнил, как его зовут, – Патрик Гассмано. Он безучастно смотрел новости, улыбаясь каким-то своим мыслям. Его серый плащ висел на спинке стула, словно спущенный флаг павшей крепости. Перед ним стояли пустой пивной бокал и пепельница с двумя окурками.
– А вам помогает? – ответил я вопросом.
Он посмотрел точно такими же глазами, которые взирали на меня минуту назад из отражения в зеркале, и я понял, что помощи следует ждать только от общения. Одиночество сейчас не самый лучший друг. Патрик пожал плечами.
– Теперь уже все равно, – обреченно выдавил он.
