Патрик не возражал. Мы выпили, потом еще выпили, пока беседа сама собой не вернулась к работе Патрика, о которой знал весь штат. Не знаю, почему Гассмано так разоткровенничался со мной, но мне показалось, что он был более многословен, чем в репортажах по ящику.
– Все его жертвы, все эти бедняжки, – говорил он вполне трезвым голосом, но крайне тихо, так что мне приходилось склоняться к его плечу, – они были настоящими красавицами, Адам. Ты бы видел их, ты бы видел… Юные, живые и счастливые! Но выход из паучьих сетей всегда один – смерть. Он их укутывает, ласкает своими грязными лапками долгие месяцы, чтобы в конце выбросить, как пустой мусорный пакет. Этот человек умен, за столько лет ни одной ошибки, так что даже общественность, кажется, свыклась с его неизбежным существованием. Я таких не встречал, Адам…
Патрик закашлялся и занюхал очередной глоток водки кружком огурца. Последние полчаса мы говорили об Октябре, и Патрик пытался объяснить мне, почему не удается прижать его к стене.
– Вот ты, Адам, ты умный? – Он склонил голову набок в ожидании ответа.
– Лауреат Нобелевской премии, – честно сказал я.
– Да иди ты… – Патрик всплеснул руками, выдув из пепельницы облако пепла.
– Я не шучу, работаю в Калтехе, там же и преподаю.
– Выходит, ты потенциально можешь быть Октябрем. – Патрик усмехнулся. – У нас нет даже фоторобота, так что я могу сказать только одно: эта тварь умна, умна и хитра.
Он налил еще и, не дожидаясь меня, осушил рюмку.
– Но ты не он! – Патрик раскурил очередную сигарету и предложил закурить мне, что было очень кстати.
– Я тоже так считаю, – попытался пошутить я.
– Ты считай как хочешь, но будь ты Октябрем, то уже трахал бы свою куколку в укромном местечке, и плевать бы тебе было на то, чего хочет она или ее мать… Понимаешь разницу? Ты… Ты! – Патрик буквально воткнул палец в мое плечо. – Ты человек, ты испытываешь стыд, боишься, сомневаешься, люди это называют жизнью, да, тут согласен, но он не такой.
– Он ведет себя, как хищник. Никакого сожаления, – вставил я догадку в его уже не совсем стройную речь.
– Возможно, Адам, очень даже возможно, но вполне вероятно, что мы и вовсе далеки от истины… Он может быть психом, или их может быть целая группа, и тут все силы ФБР и полиции стоят перед пропастью, да что там пропастью, перед кучей дерьма, и имя ей – полное ничто!
– Жутко думать, что, пока мы тут сидим, Октябрь выбирает очередную жертву на этих самых улицах, возможно, на соседней улице или на другой стороне дороги, – проговорил я, пережевывая хот-дог.
– А еще хуже, если он заправляет твой автомобиль или же ты каждый день покупаешь у него пару фунтов хлеба.
Он тихо рассмеялся и снова закашлялся, прикрывая рот кулаком.
– Предлагаю перейти на текилу, – прохрипел он, прочистив горло. – Теперь я угощаю.
– Отлично, я совсем не против.
Я проснулся около полудня от жуткого желания сходить по нужде. Решив, что возвращаться в постель – это все равно, что проспать до вечера, буквально заставил себя принять душ и уже через полчаса сидел у бассейна с чашкой крепкого кофе и бутылкой холодной воды. Одно должно разбудить, второе – утолить нескончаемую жажду. Мысли о вчерашней ночи, словно спутанный клубок нитей, крутились, переворачивались и подпрыгивали в надежде быть распутанными. Но сделать это было непросто.
Окунувшись в прохладный бассейн и выпив еще одну чашку кофе, я занялся резьбой. Разложил на верстаке стамески для вырезания мелких деталей, выбрал заготовку, брусок липы, почти белой с желтоватыми прожилками, и очертив контур птички, сидящей на ветке, как на запомнившейся мне трости, приступил к работе. Трость почему-то никак не шла из головы, и, желая обзавестись точно такой же, пусть и чисто в декоративном плане, я принялся за работу.
Дерево поддавалось легко, впуская в себя стальное жало стамески. С каждым движением на стол падал очередной липовый завиток, а брусок постепенно приобретал необходимый контур. Уже начинало темнеть, когда я крутил в руках деревянную птичку, решая, стоит ли вырезать буквы «
Покрутив птичку еще немного, я решил отложить принятие решения на завтра и, окунувшись еще раз в бассейн, отправился спать, не обращая внимания на пару неотвеченных звонков и непрочитанных сообщений. Вотсап молчал, а остальное могло подождать до завтра.
Воскресенье, как и все начало следующей недели, я провел, погрузившись в работу. Готовил документы для очередного проекта, обсуждал план лекций, на которых хотел использовать новое оборудование для трехмерного изображения в пространстве и очки виртуальной реальности. Домой удавалось добраться лишь поздно вечером, и сил оставалось совсем не много. Быстрый ужин перед телевизором и сон – это все, на что меня хватало.
