Если хозяин выбирал первое, Ангел сбрасывал крылья и становился смертным. Собственно, в этом и заключался главный минус такого решения. Срок жизни смертных Ангелов сокращался примерно втрое, а значит, шансы на исполнение клятвы «любить и почитать, пока смерть не разлучит» прямопропорционально увеличивались. Но были и плюсы. Во-первых, «подчинённый» Ангел до конца своей короткой бренной жизни привязывался к будущему владельцу душой и телом, и уже не мог рассчитывать на освобождение в будущем. Он даже мечтать об этом не имел права. Во-вторых, и это напрямую вытекало из первого, спрос на смертных Ангелов среди сторонних претендентов существенно снижался. Говоря проще, он вообще отсутствовал.
Если ангелоизбранный выбирал второе, Ангел и дальше оставался бессмертным, но при одном условии, суть которого отлично выражает старинная русская поговорка: «насильно мил не будешь». Когда Ангел понимал, что ему пора уходить – он уходил. К тому же отныне новому владельцу предстояло самостоятельно защищать его от претендентов – тех, кому не посчастливилось заполучить Ангела легальным путём. А претенденты находились в избытке.
Существовал ещё третий, гипотетический вариант: отказаться от Ангела. Но если Лазарь всё правильно понял, такая эксцентричность была равносильна выбрасыванию в урну выигрышного лотерейного билета на многомиллионную сумму вечнозелёных.
Ангел Ника всё ещё носил крылья, а значит, Умар выбрал второй вариант. Видимо, решил, что таким образом сможет дольше удержать Хеспию при себе – этому Лазарь не удивился ещё больше.
Рассказ Дары закончился как раз на подходе к дому. Площадку перед воротами старательно вычистили от снега, причём совсем недавно. Припорошённая снегом машина Сенса стояла во дворе. Айма отправилась к калитке, топая ногами, чтобы стряхнуть налипший к сапогам снег. Вынув из сумочки связку ключей, она принялась возиться с оледеневшим замком.
– Послезавтра мы с Ником идём в кино, а потом он хочет сводить меня в ресторан, – с грустью сообщила Дара. – Придётся придумать что-нибудь. Скажу, что приболела. Это же будет считаться за свидание, а мы ещё не решили …
– Уже решили, – перебил её Лазарь. – Выздоравливай – это будет свиданием номер раз.
– У тебя уже есть план? – заинтересовалась Яника.
Конечно, у него есть план. В вопросе разрушения человеческих привязанностей фантазия Лазаря не ограничена никакими рамками. Не исключено, что именно поэтому он и взялся за это дело с таким рвением.
– Нужно их рассорить. Это первый шаг.
Дарения напряжённо смотрела на Лазаря:
– И как же?
– Нужно посеять зерно раздора, – не скрывая своего удовольствия, объяснил тот. – Лучше всего в этом деле помогает…
Он не успел закончить – Айма ойкнула и отскочила от двери. Сувальдовые пластины внутри замка проворачивались сами собой. Дверь открылась, и на пороге возник мрачный, как фильмы Тима Бёртона, Матвей. Из всей одежды на нём были только домашние тапочки и махровый халат на голое тело.
– Ну и где мы шляемся? – проворчал Матвей. – Пятый час на дворе.
– А ты всё не спишь, – мурлыкнула Айма и попыталась обвить руками его шею, но тот уклонился, выставив вперёд ладонь. – Прости, родной. Таксист не смог проехать из-за снега. Пришлось пилить пешком с самой Цветочной.
– Телефоны тоже таксист выключил? Пять мобильников – ни один не работает.
– Там подвал, приёма не было. Ну, прости, пожалуйста. А ты чего раздетый ходишь? Не май месяц!
Матвей решительно пресёк ещё одну попытку Аймы клюнуть его в щёку, развернулся и медленно побрёл обратно в дом.
– Ревность, – закончил Лазарь прерванную мысль, провожая Матвея взглядом. – Лучшее лекарство от любовной идиллии – ревность.
3
К четырём часам вечера во вторник Дарения выглядела так сногсшибательно, словно собиралась любыми средствами отнять у своего инсонового прототипа пальму первенства в споре самой привлекательной. Стоило признать – к свиданию она подготовилась со всей тщательностью, на которую была способна. Шикарное вечернее платье, взятое в долг у Аймы, слой макияжа, за которым можно спрятать даже Вупи Голдберг, и обязательно духи «Premier Jour» от Nina Ricci – подарок Ника на новый год. Она даже сделала перманент! Разлетающийся во все стороны пух превратился в красивые локоны, дрожавшие на голове десятками маленьких пружинок.
Лазарь догадывался об истинных причинах таких издевательств над собой. Где-то в глубине инсона Дара отчаянно сопротивлялась планам по саботированию её отношений с Ником. Логика подсказывала ей, что альтернативы нет, но инсоны на то и инсоны, что далеки от логики настолько, насколько эмоции далеки от гласа рассудка. В них не существует рассудительного понятия «надо» – есть только мещанское «хочу». Или «не хочу», в зависимости от ситуации. Сейчас Дара явно не хотела.
