Стоило Лазарю осмотреться, как он сразу понял, о чём толкует его новый друг. Люди вокруг усиленно завязывали друг с другом отношения. Зена и её непропорциональный, как богомол, хозяин, оживлённо общались с единственной зрелой парой в группе: полным лысеющим мужчиной, похожим на депутата, и его Ангелом – представительной брюнеткой, уже немолодой, но, что называется, в самом соку. Коротковолосая девочка-мальчик пыталась разговорить сногсшибательную блондинку с красивыми вьющимися волосами. Блондинка почти терялась на фоне своего хозяина – здоровенного стриженого под ёжик лося…
– Смотри! – Яника дёрнула Лазаря за рукав.
Он и так уже видел. С глаз словно спала пелена, смутно знакомые черты «стриженого лося» превратились в хорошо знакомую, и, в то же время, до отвращения чуждую физиономию Сенсора-проекции. В потрясающей блондинке, которая не имела ничего общего с реальной Дарой, Лазарь разглядел Хеспию. Оба только что вошли в раздевалку и ещё не успели раздеться. С маниакальным оптимизмом идиота на круглом лице Сенсор пытался справиться с пуговицами на джинсовой рубашке. Толстые пальцы землепашца никак не желали сотрудничать.
Хеспия ёжилась и озиралась по сторонам. К одежде она не притрагивалась. В ткани футболки чуть пониже солнечного сплетения зияла маленькая дырочка в буро-коричневом окаймлении – место, куда попала пуля. Дырочка обнажала кружок первозданно белой кожи и запятую пупка. Складывалось впечатление, что Хеспия просто надела футболку другой девушки, убитой прямым выстрелом в живот.
Заметив, что спутница стоит столбом и ничего не делает, Сенсор бесцеремонно заломил ей руку (от неожиданности девушка припала на одно колено) и приказал раздеваться. Девочка-мальчик с всклокоченными, как у курочки под хвостиком, волосами шокированно отшатнулась. Одарила Сенсора неприязненным взглядом и отошла к своему шкафчику. Аполлоноподобный спутник безропотно следовал за ней, как пленный солдат.
– Ба, да она говорящая! – напомнил о себе Сет. Лазарь не сразу понял, что речь о Янике. – А я думал, такая же тихоня, как моя.
Сет ласково провёл тыльной стороной ладони по широкой скуле Лады. Девушка съёжилась, будто ожидала увидеть там бритву, которой он собирался располосовать ей всё лицо.
– Ничего. Попривыкнет, разговорится. Затем и бежим, в каком-то смысле.
Лазарь ещё раз огляделся. Теперь Ангелы вовсе не казались ему безмолвными запуганными овцами на выпасе, какими их представляли себе они с Яникой. По крайней мере, не все. Сейчас он ясно видел: некоторые Ангелы вполне безболезненно поддерживали беседу с другими Ангелами и даже с хозяевами. Если бы не диковинные наросты на изящных спинах, они ничем не отличались бы от обычных людей. Выходит, процесс привыкания начинался в кулуарах этого здания, и развивался в течение всего забега. Быть может, Сет опять прав – затем и бежим?
– Ты здесь не первый раз? – спросил Лазарь.
Если он угадал, этот лысый крепыш становился очень выгодным союзником.
Сет отрицательно покачал головой. Потом задрал подбородок и нащупал пальцем уродливый шрам на горле, растянувшийся неровным полумесяцем от уха до уха. Розовая рубцовая ткань свидетельствовала о свежести полученной травмы.
– Вот первый раз.
Он опустил голову, оттянул большим пальцем нижнее веко на левом глазу и постучал ногтем по глазному яблоку. Послышался неестественный твёрдый стук – глаз оказался стеклянным. А Лазарь думал, он просто немного косит.
– Это второй. Поглядим, какой сувенир я заполучу в третий раз.
У Лазаря мурашки побежали по коже. Не от самих увечий – от фаталистской готовности получить новые.
– И все три раза ты ходил за Ладой? – не поверила Яника. Отчаянное упорство Сета, граничащее с маниакальной навязчивостью, тронуло её до глубины души.
Услышав своё имя из уст другого Ангела, Лада ожила, подняла печальные ореховые глаза и уставилась на Янику немигающим взглядом. Её лицо было по-прежнему красиво, но уже не ангельски. Исконно русские черты искажала какая-то бездонная усталость. Эта усталость совсем не вязалась в воображении Лазаря с образом настоящей русской женщины. Робость – да, покорность – может быть, но усталость… Такая не то что в горящую избу не войдёт – она из неё не выйдет, даже когда под ней загорится кровать.
– И опять же, я не один такой, – Сет выглядел немного смущённым. – Оглянитесь. Шизиков, вроде меня, пруд пруди. Думаешь, они бы собирали по две группы лохов каждый божий день семь дней в неделю, если бы было иначе?
– Лохи те, кто за нами погонятся, – заявил Марс. – Это же их облапошили, а не нас.
– Ой ли? – с горчинкой в голосе усмехнулся Сет. Он посмотрел на Ладу с почти стариковской ностальгией во взгляде. Так улыбается человек, вспоминая свою старенькую «копейку», которая за последние двадцать лет службы ломалась чаще, чем бегала. – За всё время, что я ношусь с ней, эта девочка успела поменять троих хозяев. И ни разу её выбор не пал на меня. Ни разу! Так что кто лох, а кто нет, ещё вопрос.
Пока они разговаривали, Сенсор и Хеспия разделись и отправились в душевые.
