– Нет, сэр, он этого не говорил. Но это вполне возможно. Я говорю так потому, что сомневаюсь, чтобы мой шурин согласился выполнить какой-то специальный заказ палестинца или иракца. Мой шурин, сэр, был патриотом Ливии, однако он не ввязывался в политические дела других стран, разделяющих нашу веру в Аллаха... да пребудет мир с ним. Поэтому, сэр, если вы спрашиваете меня, был ли этот особый пассажир ливийцем или нет, то я не могу ответить определенно. Однако я могу спросить себя: а поехал бы он в такую даль, чтобы оказать услугу не ливийцу? Вы понимаете меня, сэр?
Проклятие! У меня уже начала кружиться голова, я даже не мог вспомнить свой вопрос. Я посмотрел на часы. Время еще есть, я могу успеть на франкфуртский рейс. Но надо ли мне это?
– А Гамаль не упоминал конечный пункт поездки? – спросил я.
– Нет, сэр.
Такая краткость ответов нравилась мне гораздо больше.
– И ничего не говорил про аэропорт в Ньюарке?
– Нет, сэр, не говорил.
Я наклонился вперед, к самому лицу Фади, и сказал:
– Послушайте, вы бы не стали обращаться в Особое соединение, чтобы сообщить о пропавшем шурине. Вы наверняка знаете, чем мы занимаемся и что здесь не суд по семейным делам. Вам ясно?
– Сэр...
– Я задам вам конкретный вопрос и хочу получить на него односложный ответ. Вы думаете, что исчезновение вашего шурина имеет какое-то отношение к тому, что случилось в субботу в аэропорту Кеннеди с рейсом сто семьдесят пять? Да или нет?
– Понимаете, сэр, я думал о подобной вероятности...
– Да или нет?
Фади потупил взгляд и промолвил:
– Да.
– Возможно, он как-то еще намекнул... – Я посмотрел на Габриеля, он понял меня и задал вопрос на арабском.
Фади ответил тоже на арабском, а Габриель перевел:
– Гамаль попросил Фади позаботиться о его семье, если с ним что-то случится. Гамаль сказал, что у него нет выхода, он обязан выполнить этот заказ, но если Аллах будет милосерден к нему, то поможет благополучно вернуться домой.
Некоторое время все молчали, по лицу Фади было видно, что он явно расстроен. Я воспользовался паузой, чтобы подумать. Честно говоря, мы не получили никакой информации, которой могли бы немедленно воспользоваться. Нам просто стало известно о поездке Халила из аэропорта Кеннеди в Перт-Амбой, если действительно в такси Гамаля находился Халил. И если это был Халил, то мы с уверенностью знаем только то, что он убил Гамаля, оставил труп в такси и исчез. Но куда он отправился? В аэропорт Ньюарка? Как он туда добрался? На другом такси? Или в парке его ожидал еще один сообщник с автомобилем? А может, он воспользовался машиной, взятой напрокат? В каком направлении он поехал? В любом случае, он ускользнул сквозь расставленные сети, и в Нью-Йорке его точно нет.
Я посмотрел на Фади Асвада и спросил:
– Кто-нибудь знает о том, что вы пошли к нам?
Он покачал головой.
– Даже ваша жена?
Фади посмотрел на меня как на полоумного.
– Я не говорю с женой о таких вещах. Разве можно говорить об этом с женщиной или с детьми?
– Разумная точка зрения. – Я поднялся со стула. – Вы поступили правильно, Фади, обратившись к нам. Благодарю вас от имени Соединенных Штатов. А теперь возвращайтесь на работу и ведите себя так, как будто ничего не произошло. Хорошо?
Фади кивнул.
– А еще у меня для вас плохие новости... ваш шурин убит.
Фади вскочил и попытался что-то сказать, затем посмотрел на Габриеля, который заговорил с ним на арабском. Фади опустился на стул и закрыл лицо ладонями.
– Скажи ему, чтобы ничего не рассказывал, когда его будут допрашивать парни из отдела по расследованию убийств, – попросил я Габриеля. – Дай ему свою визитную карточку, пусть вручит детективам и посоветует позвонить в Особое антитеррористическое соединение.
Габриель кивнул, перевел мои слова и дал Фади свою визитную карточку.
Тут до меня дошло, что совсем недавно я сам был детективом из отдела по расследованию убийств, а теперь вот советую свидетелю не говорить с детективами, а отправить их к федералам. Мое перевоплощение почти завершилось. Жуть, да и только.
Я взял свой «дипломат», мы с Габриелем вышли из комнаты, а туда вернулся сотрудник ОАС. Перед тем, как отпустить Фади, следовало оформить его показания в письменном виде.
В коридоре я сказал Габриелю:
– Прикажи установить круглосуточное наблюдение за ним, его семьей, сестрой и так далее.
– Уже сделано.
– И чтобы никто не видел его выходящим из этого здания.
– Обычная практика.
– Отлично. Отправь несколько человек в Перт-Амбой, пусть поищут, нет ли там еще мертвых таксистов.
– Отправил, уже ищут.
– Я не обижаю тебя своими указаниями?
– Есть малость.
Впервые за весь день я улыбнулся.
– Спасибо, Габриель, я твой должник.
– Договорились. Так что ты обо всем этом думаешь?
– То, что думал всегда. Халил в Америке, и он не прячется, а передвигается. Он выполняет свою миссию.
– Я тоже так думаю. Но что это за миссия?
– Пока не знаю. Подумай об этом сам. Эй, а ты не ливиец?
– Нет, здесь вообще мало ливийцев. Ливия – небольшая страна с маленькой иммигрантской общиной в США. Я палестинец.
– У тебя бывают от этого неприятности?
Габриель пожал плечами:
