– Нэш? Он там? А я думал, что он в Париже.
– Был в Париже, но сейчас на пути во Франкфурт.
Я кивнул.
– Встречаемся в аэропорту в девятнадцать часов, – решил Кениг. – Рейс «Люфтганза», двадцать десять. Билеты будут заказаны. Возьмите вещи – возможно, придется пробыть там долго. – Он повернулся и направился назад в оперативный штаб.
– Джон, что мне нравится в тебе, так это твой оптимизм, – решила подбодрить меня Кейт. – Ты не позволяешь обстоятельствам сломить тебя, смотришь на проблему как на вызов...
– Не надо меня успокаивать.
– Хорошо.
Мы вдвоем вернулись в оперативный штаб.
– Здорово, что Джек посылает нас во Франкфурт, – сказала Кейт. – Ты там бывал?
– Нет.
– А я была несколько раз. Если ухватимся за ниточку, возможно, нам придется поездить по всей Европе.
Я сунул в свой «дипломат» кое-какие бумаги, хотел позвонить Бет Пенроуз, но решил, что лучше сделать это из дома.
Кейт убрала у себя на столе.
– Я еду домой собирать вещи. Ты тоже.
– Попозже... мне на сборы надо пять минут. Встретимся в аэропорту.
– Тогда до встречи. – Кейт отошла на несколько шагов, затем вернулась и поднесла губы к моему уху. – Если Халил здесь, то ты окажешься прав. Но если он в Европе, ты будешь там, где он. Правда?
Я заметил, что несколько человек поглядывают в нашу сторону.
– Спасибо за поддержку, – поблагодарил я Кейт.
Она ушла.
Я сел за стол и стал обдумывать неожиданный поворот событий. Если Халил сразу же покинул Америку, то каким образом и для чего он очутился в Европе? Даже ему захотелось бы вернуться на родину и почувствовать себя героем. А убийство какого-то банкира не может быть вторым актом трагедии, которая началась здесь. Черт побери... если ты слишком умный, то запросто можно перехитрить самого себя.
В смысле, мозг – это замечательная штука. Единственный познавательный орган человеческого тела... ну, не считая полового органа. Поэтому я и попытался заставить работать мозг на полную катушку, но другой орган подсказывал: «Поезжай в Европу с Кейт и трахни ее. В Нью-Йорке тебе нечего делать, Джон». Вряд ли кто-то пытался выманить меня в Европу, чтобы предоставить там возможность переспать с Кейт. Но возможно, кому-то понадобилось убрать меня отсюда, из гущи событий. Может, этот фокус с Халилом во Франкфурте подстроили сами ливийцы или ЦРУ. Очень противно, когда не знаешь, что происходит в действительности, кто твои друзья, а кто враги... как Тед Нэш, например.
Иногда я даже завидую людям с ограниченными умственными способностями. Скажем, своему дяде Берту, у которого старческое слабоумие. Однако до состояния дяди Берта я еще не дошел, и у меня в голове полно информации, различных версий и подозрений.
Я поднялся, чтобы уйти, затем медленно опустился на стул и снова поднялся. Со стороны это могло показаться очень странным, поэтому я быстрым шагом направился к двери, пообещав себе, что приму окончательное решение перед выездом в аэропорт. Пока я склонялся в пользу Франкфурта.
Уже направляясь к лифтам, я встретил в коридоре Габриеля Хейтама. Мы остановились, и он произнес своим тихим голосом.
– Похоже, у меня есть для тебя интересная информация.
– Ты о чем?
– У меня в комнате для допросов сидит парень, он ливиец, вступил в контакт с одной из наших групп наружного наблюдения...
– Сам вызвался?
– Да. До этого у него не было проблем с нами, информатором он не работал, вообще ни в чем не был замечен. Обычный парень по имени Фади Асвад.
– Слушай, что у них за имена?
Габриель рассмеялся.
– Эй, зайди в Чайнатаун, там у них у всех имена звучат как скачки шарика для пинг-понга. Так вот, этот парень, Асвад, водитель такси, и у него есть шурин, тоже ливиец и тоже водитель такси, по имени Гамаль Джаббар. Все арабы водят такси, да?
– Да.
– Рано утром в субботу Гамаль Джаббар позвонил своему шурину Фади Асваду и сказал, что уезжает на весь день, мол, у него специальный заказ, надо забрать пассажира из аэропорта Кеннеди, но он не рад и этому заказу, и тем деньгам, которые может получить за него.
– Я слушаю, слушаю.
– Гамаль также сказал, что если задержится допоздна, то пусть Фади позвонит его жене, которая является сестрой Фади, и успокоит ее, что все в порядке.
– И что?
– Тебе бы надо лучше понимать арабов.
– Я стараюсь.
– Гамаль сказал своему шурину...
– Да, понимаю. Что-то вроде... я могу не просто опоздать...
– Верно, он намекнул, что его могут убить.
– Так где же Гамаль?
– Мертв. Но Фади этого не знает. Я связался с отделом по расследованию убийств, и вот что мне там сообщили: сегодня утром в полицию Перт-Амбоя поступил звонок от раннего пассажира. Тот около семи утра шел через парк на автобусную остановку и заметил желтое такси с нью-йоркскими номерами. Он решил, что это странно, заглянул внутрь и увидел мертвого парня на водительском сиденье. Дверцы машины оказались запертыми, и он позвонил по сотовому телефону в Службу спасения.
– Так, пойдем поговорим с Фади.
– Ладно, но, по-моему, я из него все вытянул. На арабском.
– А я попробую на английском.
Пока мы шли по коридору, я спросил у Габриеля:
– Почему ты пришел с этим ко мне?
