Игра мистера Рипли полностью

Джонатан привык к такого рода клише. Это все равно что сказать «Очень хорошо, спасибо» в ответ на вопрос, как ты себя чувствуешь. Ответ Джонатана, похоже, удовлетворил Жерара, а значит, Симона не слишком много ему рассказала.

Ивонн и Симона разговаривали о линолеуме, который на кухне прохудился перед плитой и раковиной. Когда они покупали дом, он уже был не новым.

– Ты действительно хорошо себя чувствуешь, дорогой? – спросила Симона у Джонатана после того, как Фусадье ушли.

– Лучше не бывает. Меня даже занесло в котельную. Ну и копоти там. – Джонатан улыбнулся.

– Ты с ума сошел. Но сегодня ты хотя бы можешь прилично поужинать. Мама уговорила меня взять с собой три paupiettes[28], которые остались от обеда, – такие вкусные!

Ближе к одиннадцати, когда они уже собирались отправиться спать, Джонатан вдруг ощутил упадок сил, будто его ноги, а потом и все тело погрузились во что-то вязкое и он побрел по пояс в грязи. Может, он просто устал? Но усталость, казалось, была больше умственная, чем физическая. Джонатан обрадовался, когда погас свет, когда можно было расслабиться, и он расслабился и обнял Симону, а она его – они всегда так засыпали. Он думал о Стивене Уистере (или как там его звать на самом деле?). Наверное, сейчас он летит на восток, вытянувшись на сиденье длинным телом. Джонатан представил себе лицо Уистера с розоватым шрамом. Лицо озадаченное, напряженное, но о Джонатане Треванни Уистер больше не думает. Он размышляет о ком-то другом. Джонатан решил, что у него, наверное, есть еще две-три кандидатуры.

Утро выдалось холодным и туманным. В девятом часу Симона отправилась с Джорджем в école maternelle. Джонатан стоял на кухне и держал в руках, согревая их, вторую чашку café аи lait[29]. Дом отапливался плоховато. Зимой им было довольно неуютно, и даже теперь, весной, по утрам холодновато. Когда они купили дом, котел в нем уже стоял; его хватало на пять радиаторов внизу, но не на пять наверху, которые они установили, рассчитывая, что так будет теплее. Джонатан вспомнил, что их предупреждали на этот счет, но новый котел обошелся бы в три тысячи новых франков, а денег у них не было.

В щель для писем в двери проскользнули три конверта. В одном оказался счет за электричество. На обратной стороне квадратного белого конверта Джонатан увидел пометку: «Гостиница „Черный орел“». Он вскрыл его. Из конверта выпала визитная карточка. Джонатан поднял ее с пола и прочитал: «Для Стивена Уистера». Это было написано над следующим адресом:

«Ривз Мино

159 Агнесштрассе

Винтерхуде (Альстер)

Гамбург 56

629–6757».

В конверте оказалось также письмо.

«1 апреля 19..

Дорогой м-р Треванни!

Жаль, что Вы не объявились ни сегодня утром, ни хотя бы днем. Но если Вы все-таки передумаете, прилагаю карточку с моим гамбургским адресом. Если что-то придет Вам в голову по поводу моего предложения, пожалуйста, позвоните мне за мой счет в любое время. Или приезжайте в Гамбург, и мы поговорим. Ваши расходы на дорогу туда и обратно будут оплачены по телеграфу, как только Вы со мной свяжетесь.

Да, и неплохо бы вам проконсультироваться с каким-нибудь гамбургским специалистом по поводу вашей болезни и узнать еще одно мнение, как вы думаете? Возможно, от этого Вам станет легче.

Я возвращаюсь в Гамбург в воскресенье вечером.

Искренне Ваш,

Стивен Уистер».

Джонатан был удивлен, доволен и раздосадован одновременно. «Легче». Это просто смешно, ведь Уистер уверен, что он скоро умрет. Если гамбургский специалист скажет: «Ach, ja[30], вам осталось месяца два-три», – станет ему от этого легче? Джонатан засунул конверт вместе с карточкой в задний карман брюк. Бесплатный билет до Гамбурга и обратно. Уистер все обдумал, лишь бы его соблазнить. Интересно, что письмо было отправлено в воскресенье днем, чтобы он получил его рано утром в понедельник, хотя Джонатан мог позвонить ему в воскресенье в любое время. Но по воскресеньям почту из ящиков не вынимали.

На часах было 8:52. Джонатан задумался, что ему необходимо сделать. В Мелене надо бы купить паспарту в одной фирме. Как минимум двум покупателям нужно написать открытки, их картины готовы уже больше недели. По понедельникам Джонатан обычно приводил в порядок дела в своем магазине, не открывая его для покупателей, поскольку по французским законам магазин может работать только пять дней в неделю.