Мы вместе делаем тот роковой шаг. Нам не страшно, правда. Мы рядом. И мы не падаем. Мы летим. Он — мой новый мир. Я — его последняя жизнь.
Не размыкая объятий, ментор увлекает меня вглубь леса. Взявшись за руки, мы бесшумно ступаем по влажному снегу, оставляем за собой цепочку глубоких следов и, провожаемые пристальным взглядом волка, скрываемся в ночи.
========== Глава 24. Саундтрек моей жизни ==========
Конец февраля. Лес. Охота. Засада неподалеку от озера, за высокими обломками скал. Цель - большой серый заяц, занятый поисками чего-нибудь съедобного на берегу водоема.
Натянутая тетива лука. Основание стрелы касается лица. Руки слегка дрожат. Глубокий вдох, едва слышный выдох. И дыхание останавливается. Сейчас. Выстрел. Стрела летит со скоростью света, со свистом рассекая звенящий от мороза воздух. Не проходит и пары секунд, как острие вонзается в плоть беззащитной жертвы. Легкое волнение в глазах охотника сменяется удовлетворением. Его острые стрелы несут смерть всякому, кому не повезет встретиться с ним в лесу. Никто не уйдет живым. Если только охотник сам не превратится в жертву.
Хруст сломанных веток и заледеневших листьев под ногами. Грустно усмехнувшись вслед ускользающим мыслям, я приближаюсь к убитому зверьку. Механическими, заученными движениями вытаскиваю и чищу стрелу, забрасываю добычу в сумку и, оглянувшись по сторонам, быстрым шагом покидаю берег озера. Пронзительный северный ветер подталкивает меня в спину.
Разбуженная очередным кошмаром, я ушла из дома на рассвете, не желая беспокоить спящего рядом ментора и надеясь убить время, а заодно пару зайцев или куропаток. Но холодная погода явно не располагает к длительной охоте: все мои потенциальные жертвы в поисках тепла спрятались в норах и гнездах, не желая высунуться даже для того, чтобы подкрепиться. Да и я чувствую себя ненамного лучше замерзших и голодных обитателей леса, но у меня на это свои причины. Голову будто сжимает железный обруч, все тело дрожит в ознобе. Внимание рассеивается. Стоит взять в руки нож или натянуть тетиву старого лука, как со всех уголков сознания ко мне спешат непрошеные мысли о событиях прошлого лета. Один за другим перед глазами возникают образы погибших соперников, змей-переродков, заинтригованных зрителей, искушенных хлебом и зрелищами спонсоров и, конечно, Сноу с улыбкой истинного победителя на тонких, злых губах.
Научившись контролировать свое сознание и разум, я уже не позволяю прошлому сводить меня с ума, проникая в настоящее. Меня больше не преследуют видения и не подстерегают призраки. Лишь непрекращающиеся кошмары служат напоминанием о Капитолии и 73-х Голодных Играх. Но я уже знаю, кто поможет мне избавиться от них и - хоть на несколько часов забыться глубоким и спокойным сном. Родители об этом не подозревают, но каждую ночь ментор проводит у нас, забираясь ко мне на чердак через окно.
Заметив, что мысли возвращаются к запретным темам, я встряхиваю головой и ускоряю шаг. Но, не пройдя и сотни метров, снова задумываюсь, останавливаюсь, поднимаю глаза к небу и хмуро усмехаюсь. Такой сегодня день - не самый удачный для охоты, но подходящий для одинокой прогулки по аллеям собственной памяти. Первый день Тура Победителей.
Встретив на опушке старого знакомого, я мгновение медлю, но затем достаю из сумки добычу и бросаю ему. Семье больше не угрожает голод, а в Котел я сегодня и так не собиралась. Волк на лету ловит угощение и, сверкнув темно-серыми глазами в знак благодарности, скрывается в чаще. Я же спешу прочь из леса.
Вернувшись в Деревню Победителей, замечаю, что окно моей комнаты распахнуто. Значит, ментор уже вернулся к себе. Стремительно взлетаю по каменным ступеням, но тихая музыка, доносящаяся из глубин старого особняка, заставляет меня остановиться на пороге и снова мысленно вернуться в прошлое, в день, когда я совершенно случайно узнала еще один секрет своего ментора.
Я пришла к нему рано утром. Поднялась по лестнице и уже была готова толкнуть незапертую дверь, как вдруг меня что-то отвлекло, а поднятая рука так и повисла в воздухе. Музыка. Тихие, едва уловимые звуки фортепиано.
Осторожно проскользнув в приоткрытую дверь, я неслышными шагами приблизилась к кабинету, который ментор обычно держал закрытым. Большую часть комнаты занимал громадный черный рояль, за которым, боком к двери, сидел ментор. Прислонившись к каменной стене и даже не чувствуя ее пронизывающего до костей холода, я с изумлением наблюдала за ним, не решаясь нарушить его покой.
