В бар ввалились новые посетители, в уже изрядном подпитии, привлекая к себе внимание.
- Сегодня точно не мой день, - подумал я, заметив знакомые лица, среди вновь прибывших. Из пяти альф, только Майкл Тениси был мне хорошо знаком, остальных я знал плохо. "Кажется, мне пора." - решил я, поднимаясь, чтобы уйти. Не получилось.
- Ой, какие люди! – Чья-то рука легла мне на плечо.
- Алан Дюпон, наш «золотой» мальчик, Алан, а давай к нам!
Я пытаюсь вспомнить имя альфы, кажется, Пит Бреди. Точно, он!
Если честно, то, Бреди мне не нравится, всегда крутится возле тех, кто при деньгах. В курсе всех событий, происходящих в университете. От таких типов я стараюсь держаться подальше. Я собираюсь вежливо отказаться, но слышу, как кто-то из них начал говорить о Лене. А вот это уже интересно! Я присоединяюсь к остальным, прервав своим появлением, начавшийся разговор. Как оказалось, все, кроме Бреди, были игроками баскетбольной сборной университета, отмечающие день рождения одного из альф.
- Что обсуждаем? – Спросил Бреди, усаживаясь за стол и представляя меня остальной компании.
Самым вменяемым из всех был Майкл, который сидел мрачный, как туча, участия в беседе не принимал, и только изредка отпивал из своего бокала. Разговор вёлся на повышенных тонах, перескакивая от одной темы на другую, как всегда бывает, когда градус выпитого уже довольно высокий, но ещё не зашкаливает. Я пожалел о своем решении остаться и уже собирался распрощаться со всеми, когда услышал.
- А я тебе говорю, что он девственник. У него чистый запах, без примеси запаха альфы. Я бы его поимел.
- Нет, Дэвид, он тебе не даст, он вообще альфам не даёт.
- Он их посылает!
- Это вы о ком? – Спросил я, прекрасно зная, кто является предметом разговора пьяных студентов.
- О милашке Лене, - решил пояснить Бреди, - к нему и раньше альфы подкатывали, но он всех отшивал, а сейчас, после того, как его дружок Алекс Миллер нарисовал «Искушение», вообще озверел.
- Точно, кидается на всех, волком смотрит, чуть ли не рычит, стоит только подойти, совсем дикий стал, - Девид, сделав пару глотков из бокала, продолжил, - вот, если он не хотел, чтобы к нему приставали, зачем тогда свою попку на всеобщее обозрение выставил?
- Так, приручите его, - подал голос именинник, - а потом он сам хвостиком бегать будет и задом крутить. Омеги, они все такие, ломаются, пока их хорошенько не отлюбишь, а потом на шею вешаются, не знаешь, как от них отвязаться.
- Не родился ещё такой омега, что под альфу не прогнётся, а этот просто цену себе набивает, - Бреди с силой опустил кулак на стол, - его цена - бутылка вина, я лично поставлю бутылку «вернье» тому, кто до рождества его распечатает!
- Смотри, не продешеви, - зло бросил я.
- За него и этого много, - встрял Девид.
И тут меня осенило! – Да он вас всех послал! – рассмеялся я.
- А ты подкати к нему! – У Бреди аж глаза заблестели, - спорим, он и тебя пошлёт, ещё и направление укажет, чтобы мимо не прошёл.
- Оно мне надо? – заявляю я, пытаясь удержать разбегающиеся мысли.
- А что, боишься, что тебя, великолепного Алана Дюпона со всеми твоим миллионами, простой официантишка пошлёт?
- За неделю до рождества, я пересплю с ним, - заявляю в сердцах, поднимаясь, чтобы уйти.
- Готье не из тех омег, кто за альфами бегает, забудьте о нём, - бросив деньги за выпивку на стол, Тениси выходит следом за мной.
***
- Скажи, Алан, зачем тебе это? – спрашивает меня Майкл.
Мы сидим с ним на открытой террасе небольшого круглосуточного кафе, с видом на реку, залитую ночными огнями, и пьём кофе. На душе мерзко, промозглый декабрьский ветер прогнал опьянение, оставив горечь воспоминаний. Их нельзя стереть, как нельзя повернуть время вспять. И, я решаюсь поделиться с Тениси своими сомнениями. Я рассказываю о планах отца, о Лене, он слушает, не перебивая меня, а потом.
- Я ещё раз спрошу тебя, зачем тебе всё это? - задаёт Майкл, один и тот же вопрос.
- Хочу узнать, что значит, быть со своим истинным. А потом, пускай меня ненавидит и проклинает всю жизнь, а не страдает от невозможности быть вместе, - пытаюсь я объяснить.
- И, ты сможешь отпустить его?
- ДА!
- Значит, он для тебя всего лишь игрушка, но ты ошибаешься, считая, что с любовью можно играть.
- Да, что ты знаешь об истинных! – почти кричу я ему.
- Действительно, что? Что я могу знать об истинных, - говорит он тихо, едва слышно.
