Влад пыхтел и раскалился докрасна, он готов был убить каждого, кто подвергнет сомнению его изобретение. Но чтобы вот так категорично заявлять, что «Воскресин» смертелен, вместо того чтобы падать ему в ноги… Нет!
— В 1945 году премию вручили за открытие пенициллина, в 1952 году — за открытие стрептомицина…
— Я вижу, вы весьма сведущи в медицине, — примирительным тоном сказал Иван Прокофьевич, — и я понимаю, какой огромный труд лежит в основе создания этого препарата, но вы даже не хотите меня выслушать. Прежде всего задумайтесь: если от одной дозы гибнут грызуны, то вскоре погибнет и человек. Смертельный удар наносится по нервной системе, сердечно-сосудистой, системе кровообращения. Задумайтесь, что произойдет с сердцем. Ведь оно имеет строго определенную последовательность сокращений и расслаблений, называемую сердечным циклом. Поскольку длительность систолы и диастолы одинакова, половину времени сердце находится в расслабленном состоянии. И что будет, если ему нанести такой удар? Клапаны не выдержат! Не справятся с потоком крови. Ну а человеку, столь сведущему в медицине, я не стану объяснять, что за этим последует.
Он махнул рукой, вытер пот со лба и продолжил:
— Пострадают ткани, хрящи, кости, изменится структура крови, волокна. Это смертельно, молодой человек.
Иван Прокофьевич замолчал. Влад отвернулся и уперся взглядом в стену. В нем жила надежда, она не могла вот так просто рухнуть от голословных заявлений какого-то старикашки.
— Мне там сказали, — Влад кивнул головой в сторону двери, — что многие в отпуске. Может, я позже зайду, когда профессор появится или директор?
— Наш руководитель действительно отсутствует, и я его заменяю. Он бы вас вообще слушать не стал. Знаете, я на вас столько драгоценного времени потратил… А молодежь, она такая нетерпеливая! Нашему Павлу Константиновичу сорок, он весь в делах, спешит вечно куда-то…
— А вы кто тогда, его зам?
— Профессор Афанасьев, руковожу отделом химических испытаний, изучаю их влияние на физиологию человека.
Влада постигла первая неудача. Покинул он сырое и прохладное помещение НИИ в ужасном настроении. Кое-как передвигая ноги, добрел до дома и рухнул на кровать. Мечты разбиты… Зачем жить?
Неделю он валялся в депрессии. Потом взял себя в руки и решил не зацикливаться на одном научном мнении. Каждое утро он отправлялся в новый исследовательский центр, находил новых людей и продолжать демонстрировать свой препарат. Там и тут, везде его настигало разочарование. Одни не хотели даже выслушать до конца юного изобретателя, выставляли за дверь сразу же, другие слушали с нескрываемой иронией, не проверяя результаты опытов, которыми щедро делился Влад…
Однажды наметился прогресс. Крупный местный предприниматель с шестой попытки принял Влада в своем офисе, выслушал рассказ гения и предложил оставить это средство на хранение лично ему. До лучших времен. Но Влад не согласился. Он понял, что от научных работников толку мало, надо переключаться на дельцов. Те, с их бизнес-подходом, видели перспективность изобретения. Но попытки юноши доказать миру свою гениальность успехом не увенчались. Ему предлагали какие-то суммы, но они были настолько ничтожны по сравнению с потраченными годами и силой готового препарата, с его уникальными возможностями, с могучим переворотом в восприятии жизни человека, что Влад отказывался.
Отчаявшись достучаться до светил науки и медицины, Влад прекратил хождения по инстанциям. Слишком много людей уже знали о существовании «Воскресина», но никто ничего не хотел делать для распространения препарата и продвижения Влада на вершину научного Олимпа. Он решил дать людям время оценить предлагаемые возможности. Затаился.
Через полгода тишины и отсутствия интереса Влад поехал в столицу. Открыть двери киевских НИИ оказалось сложнее. Но напор и решимость молодого ученого брали штурмом неприступные стены и любые научные центры. Он добивался встреч с профессорами и руководителями направлений, показывал результаты опытов и демонстрировал результаты своих исследований в диаграммах и таблицах. Но никому не разрешал тестировать препарат. Не доверял, боялся, что украдут. Присвоят себе и оставят гения без мирового признания.
Все научные центры прислали Владу письменные отказы. Тогда он вернулся в Одессу и спустился на один круг ниже. Обошел все больницы, частные клиники и аптечные лотки. Результатов не было. Либо доктора просто не хотели с ним беседовать, либо боялись принимать решение и отправляли в Облздрав. Никто не хотел связываться с разработкой нового, не утвержденного министерством препарата.
Еще полгода сплошных неудач, и ему надоело слышать в свой адрес вежливую холодность, брань, а иногда и крепкий мат. Тогда он решил испытать свое изобретение на себе. И, если все пройдет удачно, применить препарат в своих личных целях. Назло всему человечеству. Жестокому, неблагодарному человечеству.
