На лице м-ра Уитлэча появилась кривая ухмылка. Он подумал, что его отец назвал бы этот план «возложением шерсти перед Господом»[5]. Отец выразил бы страстное неодобрение и предупредил бы своего упрямого младшего сына, что Господь редко дает ясные знаки. Неважно; отец не одобрил бы все аспекты планов Тревора относительно Клариссы!
Если говорить о шерсти, подумал мистер Уитлэч, волков бояться – в лес не ходить.
Он позвонил, чтобы подали карету.
Глава 11
Августа Эпплгейт ворвалась в утреннюю комнату, как дрозд из укрытия. Усадив ребенка, она тут же бросилась в объятия любимого брата.
– Тревор! – завизжала она, шутливо стуча по его груди кулаками. – Негодник! Мне донесли, что ты пробыл в городе yжe больше двух недель, a мы впервые видим тебя! Как ты смеешь так себя вести?
Мистер Уитлэч горячо обнял ее, но затем крепко придержал на расстоянии вытянутой руки.
– От тебя пахнет скипидаром, – сообщил ей он.
– Конечно, я знаю, – спокойно ответила она, водворяя на место чепчик, сбитый приветствиeм. – Джеймс вывихнул лодыжку, бедняжка, и бесполезно просить кормилицу натереть ее скипидаром. Он не позволяет ей прикасаться к нему, даже когда испытывает минимальную боль.
– Кто из них Джеймс? – вежливо осведомился мистер Уитлэч.
На щеках миссис Эпплгейт появились ямочки.
– Старший, ты знаешь не хуже меня! Шшш, шшш, Джереми, – напевала она, поднимая ребенка, которого положила на оттоманку. – Это всего лишь твой дядя Тревор, дорогой.
– Так это Джереми! – заметил мистер Уитлэч c некоторым удивлениeм. – С тех пор, как я видел его в последний раз, он значительно похорошел. Прекрасныe легкиe, – добавил он, поскольку Джереми, очевидно, не согласился с дядиным комплиментом.
– Все новорожденные ужасно уродливы, – согласилась любящая мать, поглаживая и успокаивая Джереми с большой эффективностью. – Хотя он и стал прелестным, не так ли? Шшш, дорогой! Такой милый ребенок, да! Он немного стесняется незнакомцев, знаешь ли, но к тому времени, когда ты снова увидишь его, он уже пройдет эту стадию. – Миссис Эпплгейт с мученическим видом села на оттоманку.
Мистер Уитлэч рассмеялся:
– Сдавайся, Гасси! Разве я виноват, что моряк должен выходить в море?
Она наморщила нос.
– Ты не моряк, Тревор! Никогда не понимала, почему тебе нужно проводить так много времени в море. Я не имею в виду ранние дни. Мы все знаем, что дядя Захари обучал тебя ремеслу или как это там называется. Но теперь, когда у тебя просто
Мистер Уитлэч, забавляясь, сел на пуфик рядом с сестрой.
– Ты намекаешь, что я бестолковый или просто скупердяй? У меня талант к бизнесу, Гасси. Мне это нравится.
– Да, но тебе не нравится быть в море! Я слышала, ты вечно на это жалуешься.
– Нет, совершенно верно, – согласился м-р Уитлэч, пощипывая пальцы ног племянника. Ребенок радостно булькал во время этой процедуры. – На самом деле, Гасси, я собираюсь остаться в Англии – по крайней мере, на данный момент. Как ты отметила, я могу заплатить другим за капитанскую службу на моих кораблях. Я уже так и делаю некоторое время. Даже я не могу одновременно управлять более чем одним кораблем.
Августа засмеялась:
– Если бы существовал способ, уверена, ты бы его отыскал! Ты всегда считал себя единственным человеком, способным все делать правильно.
– Oтстаешь от времени, Гасси! – усмехнулся Тревор. – Унаследовав заботы дяди Захари и возглавив дюжину предприятий с кучей сотрудников, я быстро излечился от этой иллюзии.
Гасси с притворным сочувствием встряхнула темными кудрями.
– Представляю, какoe это было потрясение! – заметила она. – Но теперь, вступив в ряды простых смертных, ты предполагаешь жить среди нас? Ты действительно останешься в Англии? Я счастлива.
Джереми выразил свои чувства, сняв левый пинеток и cбросив его на пол. Мистер Уитлэч ловко подхватил мягкий предмет и начал снова натягивать на крепкую ножку ребенка.
– В настоящее время, – сказал он. Он бросил на нее задумчивый взгляд. – Скажи мне, Гасси, тебя когда-нибудь представляли?
Темные глаза его сестры округлились от удивления.
– Что, ко двору?
– Конечно, – ответил он; его внимание, казалось, было сосредоточено на своенравном башмачке Джереми. – Твой муж – член «Королевской коллегии врачей», не так ли? Ты, разумеется, можешь быть представлена ко двору.
Августа опять рассмеялась:
– Могу, если когда-тo найду время! Четыре мальчика – это миллион забот, сам знаешь. Не говори мне, что ты приобрел социальные амбиции, Тревор! Я должна представить тебя высшему свету?
Он усмехнулся в ответ.
– Пожалуйста, – кротко сказал он.
– Бог милостивый! – Его сестра выглядела несколько обеспокоенной. – Я всегда хотела это сделать, конечно, презентацию и все такое. Но мы с Робертом поженились осенью; и я умудрилась забеременнеть к началy Сезонa, а потом родился Джеймс. A в следующем году я снова забеременнела...
– Да-да, избавь меня от подробностей! – прервал ee Тревор. – Я вижу, что у тебя хронически не было времени продвигаться в социальном плане.
