– Как я не подумалa об этом? – yдивилась она. – Жаль, вас не было рядом, чтобы дать мне совет, сэр! Такая грубая и нахальная тактика, несомненно, заставила бы их
Его губы дернулись, но он решительно подавил желание улыбнуться ее выходке.
-– Мне кажется, – заметил м-р Уитлэч строго, – вам будет трудно доказать, что вы находились в пяти милях от Батерстской Женской Академии, не говоря уже о том, что прожили там много лет, закончили учебу и продолжали жить, служа учительницей.
Кларисса покраснела, выпрямляясь на стуле.
– Верно замечено, – сухо сказала она. – Если мне не поверят на слово, я не могу ничего доказать.
– Ну, не покоряйтесь! – посоветовал он. – В конце концов, я не сомневаюсь в вашей истории. Но что вы планировали делать до того, как я наткнулся на вас? Нельзя торговать учебным заведением от двери к двери, как если бы вы продавали булавки!
– Нет, но я слышала, что в Лондоне есть агентства, где можно подавать заявки на должность гувернантки и тому подобное. Я надеялась пройти собеседование в таком офисе.
Брови мистерa Уитлэчa сардонически изогнулись.
– Без рекомендаций? Ваше имя оказалось бы внизу списка – если бы они вообще согласились включить вас в список! Знаете, женщины осторожно относятся к тому, каких людей они определяют к своим детям. Вы бы слышали Гасси! Я и представить себе не мог, что она может быть такой упрямой. Она вообще-то легкомысленный человек.
Кларисса недоуменно посмотрела в лицо собеседника.
– Неужели так сложно получить должность без рекомендаций? Гувернантка не может
Тревор нетерпеливо перебил ее:
– Вы ошибаетесь! На самом деле гувернантки рождаются с рекомендациями! Это единственное занятие, доступное для благородных женщин, оказавшихся в стесненных условиях. Поверьте, Кларисса, рынок перенасыщен такими женщинами! И обычно их нанимают, потому что они чьи-то кузины или сестры, или дорогая подруга тети мисс Такoй-то знает семью заявителя всю свою жизнь, и так далее.
Наступило крaткое молчание. Кларисса снова взялась за шитье, ее руки были не совсем тверды.
– Мой отец обеспечил меня лучшим образованием, кaкoе можно купить за деньги, – сказала она тихо. – Он считал, что этим гарантирует мoе будущее. Я тоже думала, что он дал мне средства избежать бедности и позора.Теперь выясняется, что из этого ничего не вышло, и я должна выбирать между ними.
Он нахмурился.
– Выбирать между чем?
– Бедностью и позором. – Ее пальцы дрожали, когда она прокладывала еще один шов.
Тревор почувствовал укол раздражения.
– Нет нужды в экивоках! Не буду притворяться, что ошибочно понял вас. Вы говорите о выборе между жизнью в качестве прислуги и той жизнью, которую я вам вчера предложил. Жизнь прислуги – это бедность и все сопутствующие ей невзгоды. Но я до сих пор не могу понять, почему вы думаете, что стать
У нее вырвался безрадостный смех:
– Если вы не понимаете, почему проституция унизительна, я не могу вам это объяснить.
У него загорелись глаза; это был прорыв, на который он надеялся. Возможно, он все-таки сможет сделать ей предложение сегодня вечером.
– Попробуйте. – Он ждал, как кошка, присевшая перед мышиной норой.
Пальцы Клариссы замерли. Oна опешила. Тревор c надеждой наблюдал, как она какое-то время пыталась найти слова, а затем беспомощно пожала плечами:
– Некоторые истины просто существуют. Нельзя объяснить причину. Я могла бы, разумеется, порекомендовать вам Библию…
– Да, не сомневаюсь, что могли бы. Но это не ваши слова. Попугай может цитировать Священное Писание! Я хочу знать, почему
Она аккуратно положила шитье в корзину, сложила руки на коленях и обвиняюще посмотрела на него.
Тревор поднял руку, как бы отражая ее немой упрек:
– Забудьте о скрытых мотивах, которые вы приписываете моему любопытству! Я только прошу вас объяснить мне свои взгляды, как вы объяснили бы их любому другу.
– Очень хорошо, – ледяным тоном ответила Кларисса. – Проституция порочна, потому что она разделяет женатых людей, которых Бог объединил в единную плоть. Она грешна, потому что заставляет мужей разрушать доверие жен. Заставляет их расточительно тратить деньги, которые лучше было бы потратить на семью. Наносит ущерб жизни ни в чем не повинных женщин, которых предали, бросили, сделали больными или даже довели до нищеты неверные мужья.
– Я не говорю о женатых людях, – возразил Тревор. – Я уже говорил вам, что не терплю мужчин – или женщин! – которые легкомысленно относятся к брачным клятвам. Но как насчет договоренности между неженатыми людьми? Кому это вредит? Для меня, признаюсь, это совершенно другое дело. Я не вижу ничего плохого в удобном и приятном взаимодействии, если нет третьей стороны, о которой ст'oит подумать.
