Он был уверен, что перехват такой массивной цели потребует не меньше пяти-шести ракет. Это минимум, если ни одна не промахнется. Впрочем, военному должно быть виднее. Теперь оставалось только ждать. Впрочем, пассивное ожидание – это не его стиль.
– «Магавир», выдвижение! – скомандовал Джалили.
Из-за окна донесся рев моторов. Фургоны один за другим сорвались с места и умчались к вертолетной площадке. Спецназовцы еще не знали, что штурма парома не будет.
– Хамид, командуй, – бросил Джалили. – «Магавир» перебросить вертолетами на аэродром и обеспечить переброску туда, куда упадет паром.
– Будет сделано, шеф.
Первая ракета поразила «Валерия Быковского» через секунду после того, как Евгений подумал, что все идет как нельзя лучше. Будучи рассчитанной на поражение малоразмерных и очень прочных боеголовок стратегических ракет, она, конечно, не могла уничтожить громадный космический корабль целиком, да и подорвалась достаточно далеко от него. Но все равно плотный пучок шрапнели хлестнул по корпусу подобно гигантской плети. Попадание пришлось в широкую корму парома. Система наведения учитывала, что за продолжающим набирать высоту «Валерием Быковским» тянется длинный и горячий газово-плазменный хвост, вполне способный сжечь ракету еще на подходе, и потому сместила точку подрыва правее геометрического центра цели. Плотный пучок шрапнели компактной массой вскрыл уже выработанную до нуля правую секцию кормовой группы баков, после чего, перерезав несколько второстепенных магистралей и разгерметизировав прилегающие к днищу парома служебные проходы, израсходовал энергию на пробитие многократно сложенных батарей радиаторов и потому фатального ущерба парому не нанес.
Но удар все равно был чудовищным. У Евгения потемнело в глазах и возникло ощущение, будто паром нагнал и врезался в него идущий на полной скорости товарный поезд. Одновременно сработали все системы аварийной сигнализации, мигнув, отключилась визуализация навигации.
– Что это было, пилот? – раздался в наушниках голос террориста.
Но прежде, чем тот успел ответить, «Валерия Быковского» поразили вторая и третья ракеты. Их попадания тоже пришлись в заднюю часть корабля, заставив его встать на дыбы.
Вторая ракета подорвалась зеркально относительно первой, и несомые ею поражающие элементы причинили аналогичные повреждения, только теперь по левому борту. Третья ракета была направлена в геометрический центр цели, но подходила с принижением, поэтому плотный осколочный пучок пришелся точно под извергающее раскаленный водород восьмиметрового диаметра сопло главного двигателя, туда, где помещалась аппаратура накачки ходовых лазеров и управления катушками, удерживающими плазму в реакторе.
«Лазеры опорожнения – неисправность!» – вспыхнул перед Евгением ярко-красный транспарант на резервном пульте. «Ходовые лазеры – неисправность». Цифры на шкале контроля энергии стремительно бежали к нулю. «ЦСФ – неисправность!»
Евгений очень хорошо представил себе, что произойдет через несколько секунд. При выходе из строя центральной системы фокусировки миллионы литров раскаленного до тысяч градусов водорода вполне способны прожечь стенки двигателя, и тогда им всем крышка. Правда, если лазеры опорожнения вышли из строя, то остатки квазиполимера так и останутся в баках, но и того, что уже находилось в трубопроводах, было вполне достаточно, чтобы сжигающей все на своем пути волной прокатиться по внутренним помещениям.
Поэтому первые действия были проделаны им на чистом автоматизме – он отключил централизованную систему накачки лазерной системы двигателя и открыл дренажные клапаны, стравливая за борт находившийся в двигательной системе водород. И только после этого вернулся к пилотажной информации. Паром так и не успел до отсечки двигателя набрать пять километров в секунду, необходимые, чтобы долететь до Байконура. Правда, он пока продолжал набирать высоту, забравшись уже выше двухсот километров, но скоро подъем должен был снова перейти в падение. Поняв это, Евгений попытался снова запустить двигатель, но бортовая ЭВМ блокировала приказ.
– Пилот, – раздался в наушниках голос негритянки, внешне спокойный, но с явными истерическими нотками, – что это было? Что произошло?
– Аварийная отсечка двигателя. Кажется, нас подбили.
– Но… Но мы же упадем?
– Конечно, упадем. Но не сразу. Минут пять еще будем падать. Что с реактором?
– Я не знаю. Температура растет. Тут горят транспаранты «Неисправность основной МСУ» и «Неисправность резервной МСУ».
– Что?! – дернулся Евгений. – Дренаж, Дарси! Немедленный аварийный дренаж!
– Но без реактора нам не запустить двигатель! – на этот раз паника в голосе капитана воздушно-космических сил Североамериканского союза была куда более отчетливой.
– Дренаж, немедленно! Я приказываю!
