– Госпожа Лукера, – спешно вступил Эрик. – а если мы в нашей статье допустим такое… лирическое отступление? Так сказать, «местную легенду», которая придаст ей дополнительный колорит? Ведь у каждой деревни в Ладмении есть подобные истории. А у вас – «закрученный энергией лес». Не могли бы вы поподробнее о нем рассказать?
– А вот не могла б! – вскинулась та неожиданно резко.
– Почему? – выразил удивление Эрик.
– А не могла б и всё! И, знаете что, ребяты?.. Давайте ко я вас к другим своим коллегам отведу? У меня время приемов закончилось. Пора за работу браться.
– Ага? – недоуменно переглянулись мы с рыцарем. – Ну, хорошо. Давайте, – и вслед за подскочившей от стола хозяйкой, направились прямиком к двери…
Дальнейшее наше шествие по Поперечке стало сильно смахивать на игру войлочным мячом от двора к двору. Хотя мячей было два: я и Эрик, а желающих нас запнуть в ворота конкурента сильно прибавилось. В противовес развернутости ответов. Да мы даже вопросы свои задавать в конце концов перестали, лишь наблюдая данное действо со стороны. При этом на лице Эрика все чаще читалось желание клеймо свое прокуратское, все ж, предъявить. Я же лишь крутила головой и внимательно слушала:
– Соседка! Тут к тебе корреспонденты пришли! Из газеты будней! Открывай!
– А чё им надо?! – из-за очередных ворот к очередному нашему проводнику.
– Коврами твоими интересуются и откуда на них кривые деревья растут?!
– А-а! Ничё не знаю! Да это и не деревья вовсе, а… – на этом месте дверь в заборе обычно открывалась. – А давайте я вас до соседа своего провожу?
– Не надо!.. Уф-ф… – рядом с девятым низким палисадником, опустилась я на теплую пустую лавку. – Мы сейчас… в храм.
– Зачем это?! – удивленно уставились на меня оба наших проводника.
– Исповедоваться, – медленно, сквозь зубы оповестила их я…
Еще через шесть секунд пространство вокруг лавки благостно опустело…
– Ну и что ты обо всем этом думаешь?
Эрик густой широкой тенью навис в аккурат надо мной. Я с прищуром подняла глаза вверх:
– Пока рано… делать выводы, – и подскочила с лавки. – Пошли.
– Куда? – отпрянул он в сторону.
– Как это, «куда»? В местный храм… Так ты со мной идешь?
– Иду, – буркнули за моей спиной. И дальше с выразительным сомненьем осведомили. – Полностью сейчас на твой опыт… полагаюсь.
Ага. И на зуд в плечах. Хоть об забор их чеши… Тысь моя майка…
«Местный храм», это было сказано с большой долей лести попереченскому жилью Бога. Да мы его еще с бугра прекрасно разглядели. Что же до самого здешнего Батюшки, то и он в свой «антураж» вливался весьма гармонично. Худенький, востроглазый, с жидкой козлиной бородой, напомнившей мне канцлера Исбурга (будь у него сводный брат от отца-гнома). Хотя к священникам, особенно православным, отношусь… хорошо. Не из-за семи лет, прожитых в Бередне. И даже не благодаря знакомству с одним лопоухим Святым (он, впрочем, католик), а сразу после беседы куполградского Отца Сергия с Варварой. Когда на вопрос дитя о своей «нечистой сути», тот сказал: «Иметь в отцах демона, а матерью ангела, значит быть обычным созданием, живущим на земле. Ибо жизнь наша и есть вечные метания души меж добром и злом. Так иди и просто живи». Прекрасные слова. И, главное, проще не скажешь…
– Добрый день, Батюшка. Извините, что отвлекаем от колки дров. Мы к вам… за советом, – вот и я решила вести себя также без затей.
Местный священник от такой новости пораженно расширил глаза:
– Ко мне?
– Так точно. К вам.
– Ну, проходите, – и, бросив топор в траву, суетливо одернул выцветшую до серости рясу.
Я прямо напротив, у крыльца, замерла:
– А ничего, что с непокрытой головой?
– Ничего, – взмахнул он ладошкой… Да. Видно давно сюда никто с такой оказией не заходил. – Бог всех слышит и в любом нашем обличье.
Внутри храма оказалось на удивление чисто и даже уютно. Правда, без знаменитых местных ковров на плитах пола. Зато с веселыми домоткаными половиками. Как дорогами: прямо к алтарю, правой иконе за здравие и к левой – за упокой. Однако трескучие свечки торчали сейчас лишь по центру. Целых три. Мы уселись на широкой скамье под окном, справа от входа.
– Кх-х, – от неловкости кашлянул в кулак Эрик.
Батюшка сложил на коленках руки:
– Я вас слушаю.
– Говорю… И у меня вот какой вопрос: что здесь происходит?
– В каком смысле? – дернул священник бородой.
– В смысле вменяемости вашей паствы. Мы сами – не здешние. И прибыли сюда по важному делу, но, ощущение сразу сложилось, будто все вокруг тронулись в уме. Нет, я, конечно, понимаю специфику конкурентной борьбы и личных неприязней, но, чтобы вот так массово ненавидеть и бояться?.. Батюшка, объясните. Кто, кроме вас?
А вот теперь они кашлянули оба разом: и священник и Эрик. Но, раз вопрос я задала первому…
– Что я могу вам сказать, дочь моя? – неожиданно проблеял тот.
– Правду, – вскинула я брови. – Мы же – в Божьем храме, а вы…
– А я здесь еще и живу.
– То есть?
