– Ой-ой-ой, – плюнув, скривился хозяин «Овцы». – Юрко, бросай посуду, выводи нашего дурака!
– «Дурака»?! – подбоченясь, поднялся Фома. – Ду-рака? Да ты сам, Куба он и есть! И вся эта хобья деревня! Продались нечисти и рады ее друг на друга…
– Фома! Бесов придурок!
– Это я то «бесов»? Да я – единственный здесь, кто против нее! А ты – самый и есть бесов прихвостень!
– Ага! – взревел Куба. – Это, видно, с иконой ты позавчера на склад к Наушихе полез?!
– А то? Вот она меня и… – дернув за воротник, распрямил спину Фома. – подкараулила.
– Тысь моя майка…
– Ты чего? – развернулся ко мне Эрик.
– Глянь, у него на шее и рукаве…
– Что «на шее и рукаве»?
– Та же магия. Что и в Доме выскочек… Вот это… да…
«В жизни, любимая, все можно исправить, кроме смерти. Это я знаю точно»… Это я знаю точно… Я знаю…
– Эрик, я знаю, но…
– …угу. Тянуть за конец веревки, не ведая, какой узел развяжется, тоже самое, что…
– … змею за хвост, – еще одна фраза из моего мужа. И вернулась взглядом к стоящему рядом у родительской калитки, рыцарю. – Хотя согласна: оставлять Фому спящим в кустах возле таверны было чревато. Согласна… Я туда вернусь.
– Зачем? – вмиг подобрался Эрик. – Одна?
Я нервно дернула плечом:
– Можешь присоединиться.
– Это – конечно. Но, зачем?
– Надо еще поговорить. На этот раз – с прямыми клиентами.
– Клиентами? – наконец, взорвало парня. – Агата, что ты еще не доглядела в этой гнилой ковродельне? Мы там ни на дюйм к ответам не приблизились, а вопросов лишних нацепляли, как блох. Или…
– Или я еще не знаю, – пришлось его тормозить (пока родители высовываться не начали). – Пока не знаю… Эрик, дай мне время подумать – вопросов, действительно, много. Например…
– Ну-ну? – подбоченился он.
– По проще вот сейчас. Я вообще тебе отвечать не обязана.
– О-ох, – закатил Эрик к небу глаза (однако руки с боков сдернул). – Агата, ты думаешь, я совсем туп?
– Да с чего, вдруг?
– Ну, раз со мной даже советоваться не стоит: о чем думаешь, какие дальнейшие планы…
– А вот по второму вопросу…
– Да! Об этом оповестила. А…
– Эрик… – вот навязалось дите на голову (Ника наследство). – Муж мой как-то раз сказал, что «иногда полезно на ситуацию взглянуть извне». А для этого нужно…
– Мыслить, не как «стандартный» рыцарь Прокурата? – сузил парень глаза.
– Так точно.
– И поэтому мои «стандартные» выводы тебя не интересуют?
– Ну-у…
– Ладно, – да неужели? – Ладно!.. И много тебе надо времени на оформление в голове других? До сегодняшнего вечера хватит?
– Постараюсь, – отвернувшись, набычилась я.
– Постарайся, Агата, – а вот Эрик, напротив, вздохнул. – Я сейчас в конторе своей отмечусь и… дела кое-какие решу. А часам к… во сколько ты обратно в Поперечку?
– Не раньше полуночи.
– Договорились, – и развернулся в свой полыхнувший под кленом подвал. – До встречи.
– Ага.
Вот же навязалось дитё. Помощничек.
– Агата! – в проеме распахнувшейся во всю ширь двери обозначилось и другое. На этот раз – законное. – Агата!
– Варя, я иду!
– Агата, к нам дядя Теофил в гости прибыл! И как твои дела?!
– Тысь моя майка…
Опять делать «решительное лицо» и на вопросы отвечать… Когда и своих в достатке. Хотя с другой стороны…
Дядя Теофил, вопреки моему хмурому прогнозу, был крайне собран и излучал собой широкие волны оптимизма. Сразу от входной двери:
– Здравствуй, Агата! Прекрасна как всегда!
– И вам всех благ, дядя Теофил. Трапезничали? – и скосилась на его пиджак в щедрых крошках. – Не помешала?
– Доча, о чем ты? – выпорхнула в прихожую мама. – Давай за стол с нами. Там все разговоры.
Ага. Значит, все ж, не избежать:
– Пожалуй, только чай, – сорвала я вслед за собой всю троицу, выстроившуюся вдоль стены.
Вот, все-таки, прав рыцарь Лапиньш. Хоть и не знает, в чем именно. А я знаю: не умею я слушать других. Точнее, «накидывать друг другу», как это принято меж напарниками в Прокурате. Разучилась еще с береднянских времен. А иногда, полезно, наверное. Да только не теперь, когда в голове и без чужих версий – каша. Из реплик, намеков и обрывков бесхвостых идей, которые роятся в хаотически-нелепом движении. И одна лишь интуиция зудом в плечах работает четко-исправно. А еще ноет сердце. В Поперечке с ним легче было, а вот сейчас, в этих стенах… Тысь моя майка… И только не думать ни о чем отвлеченном. Не расслабляться. Иначе…
– Доча, канцлер Исбург к тебе сюда заходил.
– Да-а?.. – рассеянно выдохнула. – Зачем? Он ведь сам меня с работы отпустил на нужный срок.
– Это – конечно, – брякнув чашку в блюдце, взмахнула мама рукой. – Конечно. Он тебе приглашение занес и так… справлялся.
– О-о… – канцлерский юбилей. А я и забыла. А ведь речь обещала. Разоблачительно-хвалебную. – Хорошо, – и вновь с ожесточением откусила от коржика. – Хорошо. Я по-мню.
– Агата, а как твои дела? – котенком шеркнулась об мое плечо, примостившаяся рядом Варвара.
– Все нормально, – обхватила я ее рукой. – Нормально. Дел много. И мы с Эриком их на сегодня не закончили… А как твои? Чем сегодня занималась?
– Я?.. Ну-у, мы с тетей Катаржиной на развал с утра ходили. Потом в квартиру нашу цветы поливать. И еще…
