Да за что же наказа… честь мне такая? Пришлось вновь подскакивать со стула. Канцлер Исбург, опершись на свой стол, чинно встал:
– Прошу вас, Ваше Величество. Окажите мне честь, – значит, все-таки – «честь».
И Оное ее «оказало». Приземлившись напротив меня.
– Да садитесь вы… А ведь я был не лучшим кадетом, – обвел глазами Василий Второй кабинет. – А вы были хорошим педагогом. И наставником. Да, госпожа Вешковская-Подугор. У нас с вами – общий наставник. И теперь, я надеюсь, он позволит мне поговорить с вами… наедине?
Мы оба перевели взгляд на канцлера. Тот, глядя на меня, кивнул:
– Конечно, – и, обогнув стол, пошел на выход. Прямо и так же медленно. – Конечно, Ваше Величество.
Ба-бах! Удесятерившись в голове, грохнула за ним дверь. Я сцепила на коленях пальцы. Его Величество выждало паузу… «Вот сейчас он театрально подскочит и растворится… Вот сейчас…»
– У меня к вам вопрос, Агата, – не «растворился»…
– Какой? – сипло выдала я.
– Я вам – друг. Я уже говорил. Вы это помните?
И такое в жизни вряд ли забыть:
– Да-а.
– Вот. Я вам – друг. А вы ко мне за помощью не пришли. Хотя в ней нуждаетесь.
– Но, ведь, Ваше Величество, там предполагались…
– Другие причины? – улыбнулся он. – Согласен, да. Другие. Наверное, поэтому я и пришел к вам сам… И именно к вам. Я очень долго, Агата, наблюдал со стороны за вашими ошибками и метаниями. Я вам сопереживал и старался помочь, как мог. Но, делал это тоже со стороны. А вот теперь, думаю, настал момент узнать вас гораздо ближе. Потому что вы мне дороги.
– Ваше Вели… – перехватило у меня голос. – Ваше… Величество.
– Вас это удивляет? – качнулся он ко мне. – Монархи тоже способны на эмоции, Агата. Иначе они были бы «правителями камней». И если вы попытались забыть то, что было, я все помню прекрасно. Помню и… жажду реванша, Агата. Не сочтите это за слабость. Или хуже того, шантаж сильным слабого, – накрыл он своей рукой мои сомкнутые пальцы. – Я лишь предлагаю вам дружбу. Настоящую, полноценную. И отложенную на много потерянных лет.
– Ваше Величество, о чем вы… я вас не понимаю. Совсем, – выдавила я из себя.
– Совсем-совсем? – прозвучало с явной грустью. – Очень жаль мне подобное от тебя слышать. Очень… жаль. Неужели ты меня не… – начал он и, не выпуская моих рук, встал. – не помнишь? – склонился, зависнув сверху.
– Нет, – отчаянно мотнула я головой. – Что я должна помнить?
– Очень жаль, мой… воробушек.
– Мама моя! – дернувшись, подпрыгнула я.
– Агата… – больно стиснул он мои пальцы. – Агата… – и оглянулся на стук в дверь. – Кто здесь?!
– Канцлер Исбург… Ваше Величество, окажите мне еще одну честь первым залпом праздничного фейерверка.
– Ну что ж, – разжал он руку. – Мы наш разговор, все ж, закончим, – и не оглядываясь, вышел вон.
– О-о, – тихо осела я в тишине мимо стула…
И даже не удивилась, когда тишина эта изрекла вполне знакомым мне голосом:
– Черт… Черт, Агата. Я так и знал. Черт!
– А-а, – усмехнулась я. – Ты «знал». Все эти годы.
– Еще бы, – присел передо мной Глеб. – Мы с ним тогда… нос к носу столкнулись. В твоей двери. А таких личностей надо «знать» даже в маскарадной маске…
Солнце, пробиваясь сквозь густую листву, играет с ветром в карусели на траве. Высокой и сочной, будто и не сентябрь. Но, сентябрь – чидалийский. Особенный.
Я, щурясь, оглядываюсь по сторонам: лишь деревья, деревья и сквозь их грифельные стволы, вдали – море. Тоже, залитое солнцем. Как из лейки. «Солнечной лейки».
– Агата! – из-за самого ближнего выглядывает, смеясь, Варя. – Так не честно! Кто же так ищет-то?
– А как… надо? – растерянно уточняю я. Для меня и сам «поиск» – новость. – А как?
– Ой-й, – выпрыгивает из «убежища» дитё. – Как-как?.. Ник?! Мы же правила повторяли?!
– Ник? – резко разворачиваюсь и уже через миг отпрыгиваю в сторону – под треск и кружащие узорные листья в траву приземляется он:
– Повторяли, – смотрит на меня строго-насмешливо. – Давай еще раз.
– Ну, давай, – вздыхаю, соглашаясь.
– Даю, – снимает Ник с моей макушки древесный листик. – Я тебе сейчас глаза платком завяжу. И ты будешь нас с Варварой искать.
– А-а…
– Периметр ограничен. Мы ж договаривались, – и, скользнув мне за спину, перетягивает глаза темнотой. – Теперь ты все поняла? – слышу я совсем рядом его голос, но мешает платок, скрывший уши. Пытаюсь сдвинуть его, но руки мне тут же накрывают теплые ладони Ника. – Ищи, любимая. Ищи хорошо. И, да… без всякой магии. А то – не интересно.
