– Это что? – скользнул Эрик глазами по строчкам.
– Объекты первоочередного исследования. И, не знаю, как ты, а я начну сразу же. Лишь переоденусь.
– Я – с тобой.
– Ага. Тогда снова жди, – и под тяжкий мужской вздох распахнула калитку…
Следующие два дня мы с Эриком убили впустую. Хотя, если честно, двое полноценных суток. Толком в это время ни поспав, ни поев. Лишь вычеркивая и вычеркивая в своих головах «отработанные» адреса. И от этих перепадов надежд и тоски я чуть с ума не сошла. Будь в небе полноценная луна – завыла б. Или рыком огласилась (что вероятней). Мельск, Хилс, Тайриль, Куполград с их квартирами в общих «коробах» и домами, огороженными заборами. Где магия, хоть и присутствовала, но не того уровня, чтоб спрятать и обезвредить боевого рыцаря Прокурата. К концу третьего мой энергетический фон начал давать сбои, семафоря пульсом о полноценном пополнении. Однако Эрик держался до конца, ругаясь матом исключительно по существу (на приставшего к нам пьяницу в Мельске и собаку под Куполградом, порвавшую ему штаны). Я в эти моменты лишь хмуро молчала (луны то полноценной все равно нет).
– А сегодня, Эрик, мы с тобой выспимся. И поедим, – этой фразой и закончился наш третий день поисков. Ей да еще пустым списком.
– Угу, – оттолкнулся он от моей калитки, и сделал шаг назад. – Чем будем заниматься завтра?
– Слежением за подозреваемыми. Пора начинать рисковать.
– Угу.
Хотя, было бы у парня сил больше, он мне, безусловно, возразил. А в таком виде, думаю, согласится и на: «Завтра их всех мочим, включая пьяницу из Мельска и собак». Лишь скажет, скривясь: «Угу. Хорошо, что завт…
– Тогда, до завтра.
– Приятных снов, Эрик, – и сама с трудом отлепилась от штакетника…
Лежать было невыносимо неловко. И обследовав свою позу в горизонтали, я нашла три причины: ноги выше головы, что-то твердое с углами под попой и тихий бубнёж справа в двух ярдах. Так как открывать глаза и двигаться (даже при таких фактах) было лень, сосредоточилась на последнем. Через две секунды бубнёж расчленился в слова. По слогам. С придыханием:
– … отлич-ным средст-вом для лече-ния болез-ней желудка, сус-тавов, почек, ну, ничего себе, и пече-ни. В ста-рину его назы-вали кви-станцией, ой… квин-те-сецией, нет… к-вин-те-нте…
– О-о, Варя. Квинтэссенцией, – и откинув плед, спустила ноги с диванной боковины. – Доброе… утро.
– Угу, – кивнули мне из кучи разложенных на ковре в гостиной книг. – Я тебе не помешала?
Вот малолетняя простота:
– Не-ет… А я, значит, вчера до спальни так и не дошла, – пришлось сей факт констатировать.
– Так точно, – озарилось дитё улыбкой. – И я, наконец-то смогу свою книжку у тебя взять.
– А-а, так это она мне так упиралась. Да, пожалуйста, – упав на бок, выдернула я из-под себя толстенный том энциклопедии. Судя по обложке, библиотечный. Да и не по обложке: у нас во всех трех домах такой точно нет. Или есть?.. – Та-ак. Пора просыпаться, – и, наконец, встала, разминаясь. Варвара открыла на это дело рот. – Ты чего?
– Видела бы тебя сейчас тетя Катаржина: в каком ты грязном виде на покрывало улеглась. Ты где была три дня?
– Я? – обозрела я собственный «боевой комплект». – Бегала, прыгала и… в общем, страдала ерундой.
– Угу.
– Агата, ты проснулась?! – нарисовалась поименованная в двери. – О-ой… В купальню и за стол завтракать. Варенька, книжки с пола собери. Библиотечные ведь, – гранитная сила воли. И не стоит ее искушать. – Агата?!
– Уже иду! По заданному маршруту!
Завтракать меня пустили уже в чистом виде. И в единственном числе. Мама только чай пила. Варя притащилась за стол со своей, нагретой моей попой, энциклопедией. И сначала читала про себя, лишь смешно морща нос и шевеля губами. Потом…
– Плохая эта книга.
– Почему? – оторвалась мама от своей кружки.
– Много слов непонятных. Латынских.
– Вероятно, латынь?
– Угу, тетя Катаржина. Научная. А мы ее только на пятом курсе проходить будем.
– Эт по-эстэ мяль-ос, – жуя пятую ватрушку, влезла в разговор я.
– Чего это? – сморщило дитё нос.
– Чем позже, тем лучше… Это – на латыни.
– А-а… Зато здесь картинки разные есть: отдельно соцветия, отдельно плодоножки и плоды.
– А ты о чем там читаешь то?
Варя радостно подпрыгнула:
– Про деревья леденцовые. Интересно же. А то буду среди них необразованной дурой.
Мама нахмурилась. Я – вздохнула:
– Тогда, конечно, читай.
– Читаю… Да я это уже прочла. Представьте: они пахнут вкусно круглый год. Потому что не только плодами, но и древесным соком.
– Ага, – вновь вздохнула я.
– А еще они круглый год красивые. Весной – с золотистыми соцветиями. Летом – с ярко-красными плодами, а осенью – полыхают, – опустила она нос в книгу. – «фиоле-товы-ми, жел-тыми и пурпур-ными листьями». Вот. Только за ними ухаживать надо. У них стволы крупные, но хрупкие. Крупные стволы. Ты ведь знаешь, Агата? Ты ведь их видела?
– Крупные их стволы? – подняла я от очередной ватрушки взгляд.
– Угу, – кивнуло дитё. – Их и пересаживают осторожно. Там – целая наука в науке.
– Потому что… «стволы крупные»? – медленно уточнила я.
