– Ей тут воняет. Она – здесь, – скривив нос, выдала я.
– А-а…
– Смесь запахов тела и духов. Сколько б женщина не меняла их, пристрастия во вкусе остаются: сладкие там, свежие, терпкие или…
– А чем те трое охранников у ворот «воняют»? – вернулся к заборной прорехе Эрик.
– Магией они «воняют». Будто сам не видишь, – буркнула я, не отрываясь от своей дыры. – Так что, меры пока прими. И вообще, это – хороший знак.
– Угу. Знак – хороший. Точка обзора у нас – плохая. Придется смещаться, – прищурился рыцарь в заросли орешника и осторожно двинул вдоль забора. Я – за ним.
Через двадцать ярдов, обойдя сбоку одноэтажный серый особняк, мы вновь прильнули к гладким доскам. И здесь «обзор» был, действительно, «хорош» – до такой степени, что я невольно издала рык.
– Ты чего? – скосился Эрик.
– Мы… его нашли.
– Ника? – глухо выдал он. – Где?
– Думаю, в конюшне в углу сада.
– Но, там поста нет у входа и охранной магии?
– Зато леденцовые деревья – где надо.
– В каком смысле? – сдвинул Эрик брови.
– Рядом с ней. И со стороны воздушной отдушины.
– Агата?..
– Эрик, я объясню. Только, не сейчас.
– Не сей-час? – выдавили мне в ответ. – Ла-дно… А что тогда делаем «сейчас»?
– А что бы вы с Ником сделали? При подобном раскладе?
– Угу-у, – снова прилип к дыре Эрик. – Усадьба новая, на отшибе. Соседей – пока нет. Магическая охрана внутренней территории – средняя. Можно обойти. Трое – у ворот. Тоже – маги. Ксения…
– Она там, – надавила я.
– Угу. Плюс Ксения – маг…
– На четверть алант.
– Это – четверо. Причем, из видимых пока.
– Пока – четверо, – кивнула я в сторону ворот как раз в момент, когда одна из их створок распахнулась, запуская вовнутрь ярко одетого седого мужчину. Тот, недолго думая, пропорхал по дорожке меж клумб прямиком в дом. Рыцарь констатировал:
– Этого в расчет не берем… Значит: спускаемся между конюшней и садовым забором. Без своей магии. Здесь на чужую оповестители стоят.
– Где?
– По всему внутреннему периметру. Ты о таких уже не знаешь.
– А-а.
– Дальше – заходим и назад с территории тем же путем. Это – в идеале.
– Согласна. Пошли, – подорвалась я в обход вдоль забора.
Начало нашей операции (забор и два ярда до конюшни) пронеслось, соответствуя планке «это – в идеале». А вот потом я увидела саму дверь:
– Замок в скобе просто висит.
– Поздно, Агата, – Эрик, приоткрыв створку, дернул меня вовнутрь. – Теперь разбираемся по обстоятельствам.
– Ага, – сразу от входа «разобрала» я здешнее нутро: предбанник, завешанный по стенам конской упряжью, длинный узкий коридор с окном в конце и линией из пяти загонов справа. И жара – таким пахучим застоем, что хоть в нем греби. – Пусто на всех уровнях, – процедила, борясь с приступом дурноты и отчаянья.
Эрик, оставшийся в предбаннике, разгребая ногами серые опилки, пропыхтел:
– Ты уверена? – и, нагнувшись, потянул за кольцо в полу.
Через три секунды в центре клети распахнулась квадратная черная пасть. Пасть дохнула на нас погребным хладом и выпустила заметавшегося ночного мотылька. Мотылек взмыл к потолочным балкам. Мы с рыцарем нависли над дырой.
– Ник? – хрипло позвала я, вслушиваясь и вглядываясь в темень. – Ник?
Эрик сморщил лоб:
– Так не пойдет. Я спускаюсь. Лишь фонарь их прихвачу.
– Я сама туда спущусь, – опершись руками на края дыры, зависла я над ней. – Поджигай и давай фонарь.
Через минуту я, спрыгнув вниз мимо приставленной лестницы, напрягла свое природное зрение… и рухнула на колени.
– Агата? – среагировал на брякнувший о землю фонарь, Эрик. – Агата?
– Что?
– Что там?.. Что ты там видишь?.. Агата, не молчи, хоб тебя…
– Здесь пусто…
– Агата, не молчи. Говори: что видишь. Напрягись.
– Что я вижу? – сглотнула я подкативший огненный ком. – Что… Говорю…
– Да.
И собрала скачущие мысли:
– Пространство три на три ярда. Земляной пол застелен соломой. На стенах, обитых рейкой, и потолке – следы обшивки. Моанитовой. Отдирали листы в спешке. В одном месте остался ее кусок под гвоздем… На полу, в углу – высохшая кровь двух-трех дневной давности. В стене рядом – кольцо и два звена от оборванной цепи.
– Мать же… твою, – прорычал сверху рыцарь.
– И еще, – закрыла я глаза. – Его запах. Он здесь очень внятный. И… кровь тоже его.
– Агата?
– Предположительно…
– Агата, я все понял. Вылазь.
– Предположительно, – мотнула я головой. – суточной давности. Значит, уводили Ника…
– Вылазь оттуда.
– Я ее убью, – огненный ком, выпущенный громким рыком, взорвал мою голову, заглушив все прежние мысли, кроме одной. – Я убью эту тварь!
– Агата! – ошалелая физиономия Эрика наверху. – Агата!
Дверь конюшни, отброшенная рукой, звучно приложилась об стену. И впереди, ярдах в десяти, я увидела ее, стоящую ко мне спиной под одним из леденцовых деревьев. Рядом с тем самым мужчиной в ярком и он, еще договаривая свою фразу, медленно, очень медленно начал ко мне разворачиваться:
– … дорогуша, так ведь нельзя. Это – капризные деревья, а вы их в са-мый… А-а-а!
