«Тяжелая госпожа». «Ш-шиви долго и ш-щастливо, тяш-шёлая госпош-ша», – именно так сказал мне Фрук в самый последний момент прощания на крыльце. Но, дело здесь не в словесном обороте (весьма пафосном для сущности без штанов), а в смысле самого обращения. Фрук меня попросту «вычислил», как может лишь одна нечисть другую, всегда точно характеризуя ее эмоциональную и телесную оболочку. И забросил тем ранним утром мне в душу надежду. Глубоко-глубоко, на самое донышко.
– Я… «тяжелая госпожа», уф-ф, – подняв к небу глаза, я их и вовсе закрыла. Зажмурилась… И зевнула…
Это утро на прежние не походило даже отдаленно. Когда просыпаешься и вскакиваешь, останавливая в голове раскрученное за ночь «мыслительное колесо». Чтобы через несколько минут вновь его запустить. На целый день и так день за днем. Нет, это утро было совершенно другим… Я сегодня спать совсем не ложилась. И если вернуть «мысле-образы» обратно…
Сонный господин Блинов, наш семейный мудрый лекарь с Яблоневой улицы, три … Нет, если начинать с арбузного «хр-рясь!» об пол, первыми были ошарашенные лица семьи. Мои подкосившиеся в коленях ноги, потом – массовое впадение в «детскую ностальгическую тему» под ужин с остатками арбуза и мамин боевой клич: «Надо немедленно все перепроверить! Доча – собирайся и за мной!», а уж потом наш семейный лекарь. Мы его нещадно подняли с теплой койки в половине первого ночи. А разбудили уже чуть позже, вместе с магическим зрением и пониманием «что за радость его в ближайшие девять месяцев ждет». Это я исключительно про себя сейчас, как наследницу нашей «родовой патологии». Хотя диагноз мне подобный уже другой «мудрый лекарь» ставил – прокуратский господин Дучи. Да там о профпатологии речь шла. Здесь же намечалась совсем иная напасть:
– Ну-у… Я-я…
– Ах, говорите, Пантелеймон, не стесняйтесь, – сусликом замерла у края ширмы мама. – Мы ведь с этим уже веками живем. А ты, доча, пока с кушетки не слазь. Мало ли.
– Агата, одевайтесь, – глянул лекарь на меня, как на алантский катаклизм, вполне уже бодро. – Я что сказать вам, дамы, хотел…
– Мужайтесь? – натягивая туфлю, внесла я предположение.
Мама всплеснула руками. Господин Блинов потянул орлиным носом:
– Да нет. Что касается первичного осмотра, факт беременности не вызывает у меня никаких сомнений. Поздравляю вас от души. Есть лишь вопросы по ее течению. А вот здесь мне самому нужна консультация… – и скосился на мой, пока плоский, живот. – Да. Со своим… ученым коллегой.
– Не из Прокурата, случайно?
– Нет, Агата. Из ладменского Совета магов. Я надеюсь, вы – не против?
– Нет! – уверила его мама.
Я – скромно дернула плечом.
– Вот и отлично! Тогда завтра в шесть вечера жду вас, Агата, у себя! – и всем своим тощим видом показал полное торжество медицины над любыми «родовыми патологиями» в мире. А я вот, глядя на него, решила сама себе дать небольшую фору (на осмысление). На что всю оставшуюся ночь и убила, встретив рассвет в мутном окне дедовской большой библиотеки… И что же в итоге узнала…
Во-первых, из того, с чем «уже веками живем». И здесь сделала первое открытие, касающееся «истока» нашей родовой патологии. Еще из предтечья, как оказалось. Нашлась одна книженция в библиотеке у деда, с наложенным на нее знаком сохранности (на него я у стеллажа и замерла). Датируется 1678 годом от Христова Рождества и написана целиком на исходном английском. Стихи и фольклорная проза, однако, собранная из одного места в Англии – графства Корнуолл. Глухомань, судя по нескольким эпосам, еще та, но общей их темой – «хранители местных традиций, страшные и справедливые беролаки». Медведи-оборотни, кроме своей охранной службы, вступающие в регулярную связь с девами из ближних деревень. Приплод, как апофеоз оной, рождался, естественно тоже беролаком. И теперь не во вред будет вспомнить присказку моего деда в адрес моей же бабушки: «Корнуольский беролак, он только с виду пушистый»… А я все думала, это порода кроликов такая… Что же касается «во-вторых»…
Во-вторых, и уже из совершенно другого печатного источника, на самом деле с печатью Совета магов, удалось выяснить суть отличий «по нескольким важным аспектам». Попросту, чем я от других беременных на Алантаре отличаюсь. И отличий этих оказалось не так много. Всего то: обострение всех разновидностей чувств (так этим у нас и аланты в положении страдают, и обычные человеческие дамы), ментальных и стихийных (то есть магических) способностей, увеличение физической силы, регенерации (заживления) ран и… плохо контролируемые вспышки гнева, чередующиеся с периодичным выпадением в сон. Но, это уже из области медицины (про сон), где для меня таилось самое большое мое открытие.
