– Спрашиваю: зачем Его Величеству столько атрактина? В перстнях при себе, в покоях личных? Что опять молчишь?.. А-а. Ну, ладно. Я пошла, – и, выдернув локоть, подорвалась из переулка прочь. Хотелось еще обернуться и кулак показать. Или другую фигуру. Потому что, обидно до слез. Да что сделаешь то? Одним прощаешь, на других злишься. Что за жизнь?
Но, то, что она меня окончательно собьет с ног, я узнала уже через минуту:
– Госпожа Вешковская-Подугор!
Крытый черный экипаж с полным отсутствием гербов и просто вензелей на лакированных боках, дернулся и замер рядом на мостовой. Дверца распахнулась. Мужчина в красном бархатном нутре, не смотря на сидячую позу, отработанно красиво качнулся вперед. – Господин Лемех. Личный секретарь Его Величества, короля Ладмении, Василия Второго. У меня к вам конфиденциальный разговор. Вам – в какую сторону? Предлагаю свою компанию.
– Ага, – глядя на застывшего у угла дома Глеба, выдохнула я. – Почему бы и нет? – и решительно полезла «составлять компанию»…
Как чувствует себя полный безумец? Не гонимый страшными фобиями, а тот, что вечный ребенок в душе? Для него «море» за углом – по щиколотку, «полчища врага» вдоль забора истребимы деревяшкой, а «дракон» живет в будке во дворе. И он счастлив. Спокоен, уверен в себе и счастлив… О, все прокуратские боги, верните меня в детство!!! Или лишите ума!!! Я вновь хочу стать спокойной и уверенной!
Густые серебристые заросли ристалищной ивы шумят под ветром. Он порывами угощает мой нос щедрым запахом полыни. Полынь здесь – повсюду. Куда ни кинь взгляд, но я сейчас смотрю гораздо дальше. Сосредоточенно щурясь от солнца. Солнце мне мешает, а еще шум листвы.
– Агата?.. Агата, что ты там видишь? – Ник, приплясывая под деревом, трет свой облезлый нос. В сторонке от него, у самого забора, мнутся Года и Ло.
– Вижу, – важно киваю я, глядя на Ника.
– И-и? – разевает он рот. – Где они обосновались?
– Вижу макушки трех и тыл одного. Еще двоих не вижу, – и вновь прищуриваюсь за высокий забор. – Залегли в лопухах правее старой колокольни.
– О-о, – теперь мой напарник чешет свой затылок и крепко задумывается. Процесс этот именно чесом затылка и знаменован. Если Ник просто в нетерпении, то трет нос. А для придания суровости сдвигает брови. Выглядит смешно и лично меня не впечатляет нисколько (я пару раз даже прыскала в ладошку, после чего данный прием ко мне вовсе применять перестали). А вот на других он, обычно, действует. Даже на Году и Ло.
– Ник, они решили пере… это…
– Что? – подпрыгивает тот под деревом.
– Пере-бази-роваться, – вспоминаю, наконец, нужное слово.
– И куда? – срывается к иве Года.
– А куда? Куда?.. Отползают на юг.
– Ага-та, – тоном нашего преподавателя по ориентировке протягивает Ник. – Агата, посмотри внимательно: сумка при них?
– Ага, – от «внимания» открываю я рот. А через три секунды еще и глаза выпучиваю. – Да так не честно!
– Тише, – шипят на меня уже все трое. – Что там?
– Они решили наш приз сами сожрать! Одни!
– Хобья сила, – сдвинув брови, усиленно чешет Ник затылок. – Та-ак. Заходить с тыла… чревато – могут уже успеть. Значит, идем напролом. Прыгай, я ловлю, – и вскидывает ко мне руки.
– Ой, – уже на изготовке, замираю я.
– Агата, ну, ты чего? – щурится на меня снизу Ло. – Вре-мя.
– Я… – и почему левитация лишь на третьем курсе? – Я…
Ник, по-прежнему с поднятыми руками, мне ободряюще улыбается:
– Агата, не бойся. Здесь – не высоко. Только сверху так кажется. И я – сильный. Словлю. Ну, давай.
– Ага, – киваю я ему. Потом еще раз, сквозь листву гляжу на вероломных «противников»… жрут, гады. И…
– Действительно, не высоко, – и, оглядевшись по сторонам (дама в платье на старой иве учебного ристалища – зрелище еще то), одернула свой наряд. Потом закрыла глаза… Что в наших жизнях изменилось?.. Задачи всё те же – отбить главный приз. А что для этого нужно? – Иду… напролом.
И пошла через родительский дом…
На крыльце меня поджидала Варвара. Сама не своя: руки трясутся, глазища распахнуты.
– Что у вас тут стряслось? – с ходу огласилась я.
«Не ребенок» не то икнул, не то всхлипнул:
– Ой, Агата. Там – такое. Такое.
– Да что «там»? – схватилась я за ручку двери.
– Они всё знают! – выпалила мне вдогонку Варя.
– О чем?
– О том, что Ник – в нашем мире. Агата, прости.
– Тебя пытали что ли? – склонилась я к испуганному лицу.
Варя затрясла головой:
– Не-ет. Сначала дядя Теофил прибыл. Он переживает за тебя и всё, о чем знает, тете Катаржине и дяде Людвигу рассказал. Про янтарь с бабочкой и про озеро Охранное.
– Та-ак. А потом?
– А потом тетя Оливет и дядя Роберт появились с большим арбузом. Они и раньше здесь бывали, да только без тебя. А потом тети Гортензия и Нинон. Они – последними.
– И с чего, вдруг, семейный слет?
Варя дернула плечиком:
– Не знаю… А, сегодня ж – воскресенье. А по воскресеньям мы всегда все вместе пьем чай. Здесь, в Бадуке или в Гусельницах. Только в прошлое – без вас с Ником. И, наверное, теперь очередь здесь пить.
– Понятно. А про…
– Ника? – пискнуло дитё и сделалось совсем несчастным. – Это – я. Агата, прости меня.
И как же всё не вовремя то!
