Племянница господина Сирока, Ксения Штоль, в последний раз перед выходом поправила на своем горле красивый платок: стерва эта дикая расстаралась. Сколько дней прошло, а следы, как после демона - не меркнут, не исчезают. Но сейчас Ксения решила получить компенсацию. Жаль, что пока лишь моральную. Да заслужила эта "демоница"! И "рыцарь" ее хобий давно заслужил! "Образцовая пара", любовь - "выше куполов", а развалилась как карточный домик. И тогда, восемь лет назад, и сейчас. И даже, если б дядя со своими "корректировками" не влез, все было б и без того идеально: Ника - в горы Тинарры через месяц-другой, а она сама б в сопределье ломанулась... Только вот следы на шее... Они в эту "идеальную" схему не входили никак. Ну, досадный недочет (а кто ж знал, что еще и Лапиньш влезет?). Да Ксю бы опять что-нибудь придумала. Ведь, не дура. Далеко не дура.
Перед литыми воротами двухэтажного мраморного особняка она, вдруг, замерла. Остановилась. Не то, чтоб, в последнем раздумье, просто решила повторить:
- Так... Условие от нас: добиться продолжения работ во дворце с новым архитектором. Как его?.. Ох, Бембо Беретти. И где такого дядя откопал?.. Бембо Беретти. И пусть выкручивается, как хочет. А если что пойдет не так, - Ксения в третий раз за дорогу пощупала под шелком платья кулон из атрактина. - у меня тотчас начнется своя "импровизация". Дядя, прости, - и уверенно толкнула на себя створку ворот.
Дом встретил ее полным пустым равнодушием. И удивил царившим бардаком. Да будь ее воля и такие хоромы, уж она бы развернулась, а тут... И представила Его Величество среди местных строительных лесов в позе... в позе... Да-а. От таких вольных фантазий на душе Ксю сделалось и весело и зло. А еще неожиданно пришло понимание, что никогда они с Агатой подругами не были. Никогда. Даже в те годы, когда она эту стерву почти боготворила - слишком они разные. И те "ограничения", что ставят для себя подобные Агате и Нику существа в жизни, ей не укоротят высоту полета. Никогда. Она выше всего этого.
- Эй, есть тут кто-нибудь?!.. А-а, ну, здравствуй, "подруга"! Спускайся на разговор! И, да, тебе привет от твоего мужа: сильно кланялся... когда кровью плевался. В последний раз...
Его Величество, Василий Второй, в последний раз так волновался перед встречей с женщиной много лет назад. И женщина эта позже стала его венценосной женой. А он тогда был слишком молод и пытался соответствовать. В жизни его, с детства загнанной в тупики и лабиринты норм постоянно приходится "соответствовать"... Как он тогда сказал ей, своему Воробушку... "Монархи тоже способны на эмоции. Иначе они были бы правителями камней". Совершенно точно. Да только, "эмоции" - это слабость, которую монархи позволяют себе не всегда.
А Воробушек... Чистое искреннее создание. Полный контраст его "тупикам" и после стольких попыток почувствовать себя непритворно ценным - последний и самый большой на это шанс. Шанс, взлелеянный за долгие восемь лет. И вот теперь он его точно не упустит. Капнет сверху скупой слезой сострадания, оградит от всех житейских неприятностей и проблем. Наполнит пустоту от утраты мужа заботой и покровительством. И Воробушек его вновь запоет. От души страстно и благодарно... Страстно и благодарно... Это обязательно свершится. А шторм, что сократил его ежегодный круиз - ни что иное как тому знак. Да и Лемех доложил: она была решительна в согласьи. Значит, все идет как надо.
- Ваше Величество, позвольте мне, все ж, вас сопроводить?
Василий Второй уже у двери в дом замер:
- До какой стадии?
- Ваше Величество? - недоуменно застыл рядом секретарь.
- Я спрашиваю: до какой стадии я нуждаюсь в твоем "сопровождении"? Неужели охраны, которую ты натыкал по всем здешним углам, недостаточно? Ты решил и лично "поучаствовать"?
Господин Лемех отвел в сторону взгляд:
- Прошу прощения, Ваше Величество. Уверен: принятых мер вполне хватит.
- В том то и дело, - процедил монарх. - Исчезни. До завтрашнего утра, - и перехватив в одной руке коробку с подарком, занес вторую над дверной створкой. Секунду подумал. И просто ее толкнул.
Тяжелая, обитая лучшей бадукской латунью дверь, бесшумно открылась, высветив в конце холла пыльный светильник на стене. Его Величество, сделав шаг вовнутрь, удивленно осмотрелся... Забота и покровительство. Явно это место, собственный его щедрый дар, в них нуждается. И монарх, отдаваясь шагами в гулкой пустоте, пошел к лестнице наверх.
