Я вновь оказался на улицах, охваченных ужасом. Мелькали развалины зданий. Стремглав неслись перепуганные люди. Я изо всех сил старался не отставать от родителей. В ушах звенело от неумолчных криков. Было невозможно отделить конец одного от начала другого. Ухали падающие бомбы. В воздухе свистели пули. Все это служило аккомпанементом нашему стремлению спастись. Мои детские ножки поскользнулись на пугающе большой луже крови. Родители крепко держали меня за руки. Только это и уберегло меня от падения.
— Умница, Хейден, — подбадривал меня отец, ухитряясь заглянуть мне в глаза. — Не сбавляй скорости!
Его волевое лицо отражало решимость вытащить нас отсюда. Всем своим детским сердцем я верил, что так оно и случится. Отец был таким сильным и опытным, что я ни на секунду не сомневался: еще немного, и мы окажемся в безопасности. Он подкрепил мои мысли уверенным кивком, продолжая тащить меня вперед. А потом что-то изменилось. Выражение силы и решимости вдруг исчезло с отцовского лица, стертое пулей, которая с жужжанием вонзилась ему в грудь.
— Папа! — закричал я.
Отцовская рука все еще сжимала мою. Он рухнул на мостовую, увлекая меня за собой. А поскольку мать держала меня за другую руку, произошла цепная реакция. Мама споткнулась, когда я повалился на отцовскую грудь.
— Папа, вставай! — умолял я.
Мои ручонки впустую стучали по его груди, а из раны хлестала горячая густая жидкость.
— Папа, нам надо бежать!
Мой голос надломился, сменившись всхлипываниями. Я не мог сдержать слез. Отцовские глаза, такие же зеленые, как мои, безжизненно смотрели в небеса, посылавшие все новые потоки смерти. Мама опустилась на колени рядом со мной, но я был не в силах оторваться от бездыханного отцовского тела.
— Папа… — всхлипывал я, склонившись над ним, чтобы уберечь от новых бед.
Мне тогда едва исполнилось пять лет.
— Хейден, мальчик мой, нам придется оставить его здесь.
Мама обнимала меня, шепча эти слова мне на ухо.
— Любовь моя, это только тело. Он ушел.
— Нет, не ушел, — слабо возражал я, хотя и понимал ее правоту.
Отцовское лицо успело обмякнуть. Сколько ни умоляй, он уже не встанет и не побежит вместе с нами. Я дрожал всем телом. Мама повернулась и нежно обняла мою голову.
— Хейден, папа посоветовал бы нам бежать дальше, — сказала она.
Ее лицо было мокрым от слез, но гибель отца не лишила ее силы. Я вяло кивнул, сдерживая слезы, пока они не переросли в рыдания.
— Вот это мой мальчик, — произнесла она. — Мой сильный храбрый мальчик.
Торопливо поцеловав меня в лоб, мама встала, подняв меня. Ее рука крепко сжала мою.
— Бежим, любовь моя.
