Тобиас вдруг сел и, соединив перед лицом кончики пальцев обеих рук, некоторое время внимательно разглядывал образовавшуюся фигуру. Потом, заметив обращенные на него взгляды, будто оправдываясь, вымученно улыбнулся:
— Много бы я отдал за то, чтобы понять, что здесь происходит. Не смотрите на меня так, потому что отдать-то у меня и нечего. Да и кому отдавать — непонятно. А самому мне не разгадать эти тайны. Так что ответа не ждите. Спросите лучше Святошу. Впору прислушаться к его ереси. Хотя, возможно, что это мы все несем чушь, а он знает истину.
Сид был растерян, напуган, выбит из колеи. И было от чего. Вот уже битых полчаса с ним разговаривал Неженка Ахилл. Случилось все неожиданно, так, что он даже не успел поднять тревогу. Но потом и не захотел. Тоби ушел в восьмой отсек делать замеры воды, а Сида оставил присмотреть за люком.
Следующая ночь на барже выдалась точь-в-точь как предыдущая — холодная, сырая и удивительно светлая. Палуба быстро остывала, отдавая остатки тепла стальным поручням трапа. И Сид жался к ним, впитывая тепло, как губка воду. Разомлев, он клевал носом, умудрившись свернуться клубком на верхней ступени, как вдруг над головой еле слышно скрипнула дверь. В рубку кто-то вошел. Не надеясь на стопор, Сид потянулся к рычагу, чтобы захлопнуть люк, но Неженка упал на колени, заглянул в щель, и они встретились взглядами.
— Это ты, игрок? — произнес он без ненависти, совсем не так, как тогда на берегу и без алчной злобы, как позже на палубе, когда в него вцепился Фрай.
Голос у Неженки казался бархатный, вкрадчивый, обволакивающий, и сжавшийся в предчувствии неприятностей Сид вдруг понял, что не такой уж этот Ахилл и страшный. Люк вдруг показался надежной защитой, и, не сумев промолчать, он тихо ответил:
— Я.
— Один?
— Нет, — соврал Сид.
Но потому как хмыкнул Ахилл, он понял, что его легко разоблачили.
— Это хорошо, что я застал именно тебя, — Неженка неожиданно лег перед щелью и по-домашнему вытянулся, облокотившись на подставленный локоть.
Теперь Сид видел его целиком, словно между ними не было никакой преграды.
— Ты еще злишься на меня за ту трепку на берегу? — подмигнул Неженка, словно речь шла о невинной шалости.
От такой наглости Сид едва не задохнулся. Этот упырь хотел его убить, стоило ему лишь услышать, что Сид игрок! И он бы так и сделал, не вступись Свимми с Тобиасом. Поначалу на берегу было больше горожан, и, оказавшись в меньшинстве, Неженка не рискнул тягаться с ними силой. Но позже начали привозить преступников из резерваций. За ними потянулись перебравшиеся на охоту через городскую стену убийцы, воры, каннибалы, садисты, вроде Неженки, и маятник качнулся в другую сторону. Сид каждый день ждал, что Неженка вспомнит о нем еще раз и на этот раз разделается окончательно. Вспомнив все обиды, Сид хотел было бросить в лицо этому циничному убийце что-нибудь резкое, обидное, презрительное, но тихий и, казалось, дребезжащий голос, насквозь пропитанный чувством вины, действовал на него умиротворяюще и словно гипнотизировал.
— Нет, — снова не смог он совладать с собой.
— Это правильно.
— Ты хотел меня убить! — спохватился Сид.
— Но не убил же. Хотя и мог. Хочешь, я расскажу о себе?
«Где же Тоби? — оглянулся Сид на закрытую дверь. — Пора бы ему уже вернуться.»
Тобиас не появлялся, и Сид украдкой потянулся к запорному рычагу.
— Тогда, на берегу, ты мне показался совсем не таким как сейчас.
Неженка улыбнулся елейной улыбкой, и Сид замер на полпути.
— Я всегда считал игроков сродни правительственным чинушам — белая постель, чистая вода, вкусная еда. Но ты мне доказал, что игроки скорее сродни нам — отбросам городской общины.
«Я не из отбросов!» — хотел было воспротивиться Сид, но Неженка его опередил.
— Мы с тобой оказались лишними для них. И я, и ты. Они избавляются от тех, кто им мешает. Кого они боятся. А значит, нас с тобой. Мы, игрок, по одну сторону забора. Точнее сказать — за забором. Что ты, что я. Теперь ты понял?
Сиду вдруг показалось, что в словах этого садиста есть зерно истины. Он вспомнил слова судьи, когда тот, не сдержавшись, проговорился: — Ты как червяк! — стукнул в сердцах молотком по столу его справедливость Добман. — Тянешь все в себя! Но теперь все твое достанется более достойным!
«И, конечно, этим достойным судья считал себя!» — озарила Сида внезапная догадка.
— Как твое имя, игрок?
— Сид, — не удержался от натянутой улыбки Сид.
— Сид?!
Казалось, Неженка не смог скрыть удивление.
— Когда я только становился на ноги и еще лишь начинал осваивать ремесло взломщика крэдоматов, у меня был приятель. Его тоже звали Сид! Ты удивлен, что у меня был друг?
Закатив мечтательно глаза, Ахилл тяжело вздохнул:
