Во втором отсеке царила тишина. Казалось, все спали. Услышав скрип двери, поднял голову Метис. Взглянув на линейку в руках Тобиаса, он недовольно проворчал:
— Не слишком ли часто ты заглядываешь в кормовой отсек? Небось, пьешь втихаря от нас?
— По себе судишь? — не остался в долгу Тоби.
Вступать в спор с Метисом он посчитал делом безнадежным и, переступая через ноги спящих, пошел разыскивать Гая. Клерк по делам колоний также счел, что спорить с каким-то наладчиком выше его достоинства и, отвернувшись к стене, натянул на голову кусок содранной со стены тряпочной обивки. Тобиас пробежался взглядом по отсеку и заметил, что все лишь делают вид, что спят. Скорее, они лежали молча, кто в забытье, а кто прислушиваясь к поскрипыванию баржи да урчанию в собственном животе.
— Гай? — тихо позвал он, заглядывая поверх голов.
Гай глядел на него из темного угла, куда не доставал лунный свет. Ни говоря ни слова, он нехотя поднял руку. Пробравшись к нему и примостившись рядом на полу, Тобиас поразился, какой у Гая изможденный вид. Лицо потемнело и осунулось. Блеск в глазах исчез. Теперь они были тусклы и застились пеленой. Полумрак не мог скрыть натянутую кожу на скулах. Наметившаяся седая щетина на щеках неожиданно состарила его на пару десятков лет.
— Вот, — протянул перед ним линейку Тобиас. — Вода за день восстанавливается не больше, чем на треть плафона.
Гай тяжело кивнул и закрыл глаза.
— Ты меня слышишь? — смутился Тобиас. — Я говорю, вода….
— Это было ясно и без твоих замеров. Нельзя было соглашаться на обмены.
— Но мы выиграли передышку.
— Они тоже.
— Ты ни в чем не виноват. Наши тебя и так обвиняют в чрезмерной жестокости. Никто не сомневается в твоей твердости и смелости, Гай. Ты это доказал, когда послал Шака с его требованием двух штрафных плафонов за сброшенную бухту. Но тогда, с обменом, это был малый шаг назад, чтобы сделать два вперед.
— Пока что мы лишь топчемся на месте.
— Вы замолчите наконец?! — выкрикнул из противоположного угла Метис. Но на него не обратили внимания.
— Норму придется сократить, — произнес Тоби.
— А еще прекратить обмены.
Скрепя сердце, Тобиас согласился.
— Не будет лишним еще раз проверить все ходы. Шак так легко не сдастся. За водой они полезут во все щели. Нужно превратить трюм в крепость.
— Во что? — устало поднял глаза Гай.
— Крепость. Были в прошлом такие укрепления. Обороняющимся они давали возможность уравнять силы даже при значительном меньшинстве.
— Понятно, — усмехнулся Гай. — Тебя интересно слушать. Ты умный. А вот я еле закончил трехлетний техминимум.
Гай заметил, что к ним прислушивается Дрэд. Воришка подполз ближе и теперь внимал каждому их слову, раскрыв рот.
— А ты чего скалишься? — беззлобно заметил Гай. — У самого небось и этого нет?
— Не-а, — легко согласился Дрэд. — А то бы я, как и ты, пошел в переписчики.
— Да-а… — только и смог протянуть Гай. — У нас лучше быть немым.
— Я никому не говорил! — стушевался Тобиас.
— И без тебя здесь из каждой переборки торчит ухо, — не стал вдаваться в подробности Гай. — Я вот все думаю — что ты там говорил насчет луны и теней?
— Теперь это и тебя заинтересовало?
— Раньше было не до этого, а сейчас голова раскалывается. Ты же умный, Тоби? Объясни нам, в конце концов, что здесь творится? То, что ты тоже ничего не понимаешь, я уже слышал. Но какие-то догадки у тебя ведь есть? Чтобы ты, да чего-нибудь уже не придумал? Не верю.
— Не знаю… если только версии!
— Давай хоть версии.
Тобиас смущенно потупился, долго молчал, покусывая нижнюю губу, и наконец решился:
— Прошу, не относись к этому слишком серьезно. Это всего лишь мои предположения. Но ничего другого я пока предложить не могу. Вообрази, а что, если мы видим все не так, как оно на самом деле? Понимаешь?
— Что-то не очень.
— Постараюсь объяснить. Проследи за цепочкой нашего восприятия. Свет отражается от предмета, попадает нам в глаза, затем в мозг. И уже там формирует окружающую реальность. На любом этапе этой цепи можно внести ошибку. Так понятней? А можно пойти дальше и представить все с другой стороны. Окружающий нас мир — это уже изначально фантазии нашего мозга! Многие животные видят в ультрафиолетовом спектре. Кто-то в инфракрасном. Но они видят другую картину. Не такую, как видим мы. И кто из нас прав? Какая из этих реальностей настоящая?
— Кто это придумал?
— Никто. Это моя гипотеза.
— Тогда спрошу иначе, — в глазах Гая появился интерес. — Твоя гипотеза знает, кто вносит эти ошибки?
— А вот этот вопрос куда сложнее. На него у меня нет даже версий. Святоша сказал бы, что бог. Но тут же возникает вопрос — зачем это ему нужно? А поняв это, Святоша тут же откажется от своих слов, потому что это обман, а богу заниматься обманом не с руки. И мы опять возвращаемся к тому, с чего начали. Но это не исключает кого-то неизвестного, — Тобиас вдруг запнулся и, взглянув в сторону иллюминатора, спросил: — У тебя не возникало ощущения, что за нами следят?
— Точно! — вдруг встрепенулся Дрэд. — Я это шкурой чувствую. У меня на такие дела чутье.
— Правительство? — спросил Гай.
