Гай чувствовал, что еще немного и злость от собственного бессилия он сорвет на Уре. Но Ур был непробиваем и продолжал смотреть на него крохотными зачарованными глазками невинного ребенка. Гай тяжело выдохнул и принялся снова ощупывать собственную оболочку. Начал с подошв. Ничего… — гладкая эластичная пленка с утолщением на пятке и пальцах. Кстати, пальцы на руках тоже покрыты утолщенными подушечками. Гай поднес ладони к лицу — возможно, разгадка в них? Ударил пальцем о палец. Ничего не произошло. Затем его взгляд упал на экран. Что-то в нем изменилось. Нет, там не появились новые цели. По-прежнему светилось лишь пятно от Ура. Изменения произошли в правом верхнем углу, рядом с блямбой «особой возможности». Теперь надпись «особая возможность», опоясывающая блямбу снизу, смыкалась с надписью верхом «доступность чужевидения». Уже привыкнув к экрану и обращаясь к нему лишь при сигнале тревоги, Гай секунду смотрел на тусклые буквы, не скрывая удивления, потом, приготовившись к любому сюрпризу, накрыл их пальцем. Вмиг все перевернулось, и он увидел самого себя! Согнувшегося в тесной норе, в обтягивающей оболочке и с вытянутой от изумления физиономией. От неожиданности Гай вскрикнул и все исчезло. Перед ним снова стоял Ур и таращился невинными глазами точно ему в рот.
— Что это было? — спросил его Гай, вполне допуская, что после всего происшедшего не будет ничего удивительного, если Ур ему ответит человеческим голосом. — Ты видел?
Ур промолчал, и Гай, поколебавшись, снова накрыл пальцем надпись. Мгновенный переворот и вместо брахицератопса снова он. Двойник, словно в зеркале, с рукой, сжимающей экран. Гай хлопнул ртом, и его двойник сделал то же. Осталось еще попробовать его разговорить. Мгновение, и Гай бы так и сделал. Спросил бы, куда подевался Ур? Или как это Ур превратился в него самого? Но его вовремя осенило! И подсказку дала надпись вокруг блямбы «особой возможности». Никуда Ур не исчезал и не превращался. Он по-прежнему глядел на Гая, а Гай видел сам себя его глазами. Чужевидение — сотню переписчиков вам в селезенку! От волнения Гай заметался по тесной норе, вылез наружу, уткнулся в кусты и не заметил, как иглы впились в лицо. Вернулся обратно и, схватив за рог снова пытавшегося уснуть Ура, развернул к себе.
— Смотри на меня!
Палец на блямбе, и Гай опять видит сам себя с перекошенным от восторга лицом.
— Теперь туда!
Перед глазами закачались повисшие из стен корни.
— Вот моя «особая возможность»! Не такой я и глупый, Шак! Так, что еще?
Трясущимися руками он ощупал себя с головы до макушки, но больше ничего не обнаружил.
— Но как-то же этот выродок добыл огонь? — волнуясь, он продолжал говорить вслух, то и дело пиная упорно пытавшегося уснуть Ура.
С потянувшейся в нору прохладой Ур становился заторможенным и медлительным, и с каждым разом приходилось прикладываться все сильней и сильней.
— Как он добыл огонь? — Гай заглянул в помутневшие глаза брахицератопса, потом, безнадежно махнув рукой, оставил его в покое. — Где-то должен быть источник огня.
Он ощупал каждый изгиб, каждый рубец, надеясь найти выступ, под которым прячется зажигалка или термофитиль, каким в богатых городских квартирах зажигают мазут. Ничего….
— Кстати, о рубцах… — Гай взглянул на линию вдоль груди и между ног. Половины оболочки при необходимости расходились с легкостью, если их потянуть в стороны, но стоило отпустить, тут же смыкались, будто намагниченные, и превращались в едва заметный герметичный шов. — Но ведь вокруг экрана ничего нет? — Гай говорил вслух, поглядывая на Ура, но его глаза уже бесповоротно спрятались под роговыми веками. Облокотившись о стену и стоя на растопыренных ногах, малыш уже спал. — Как экран держится, если его ничего не держит?
Гай перебрался ближе к выходу и протянул руку с экраном навстречу последним лучам заходящего солнца. Ни зажимов, ни креплений с застежками. Но ведь Гай что только с ним не делал: лазил по деревьям, убегал от троодонов, пробирался сквозь непролазные заросли, — и ни разу его не потерял.
Взявшись за экран, Гай попытался его оторвать. Показалось, что экран слегка сдвинулся. Тогда он потянул изо всех сил. Изогнутая поверхность поддалась и отделилась от руки на дюйм, сверкнув голубым разрядом. Гай отпустил, и она мгновенно прилепилась обратно.
— Интересно… — задумчиво забубнил он под нос. — Тоже магнитит как на рубцах, но гораздо сильнее. Очень интересно.
Взявшись поудобней, он оторвал экран еще раз, с трудом удерживая его на расстоянии пары дюймов. Между экраном и рукавом потрескивали тонкие линии разрядов.
— А вот и огонь! — Гай глядел на миниатюрные молнии, пляшущие на его руке и, едва сдерживая нахлынувшую радость, нервно хихикнул. — Как все просто. Вот я тебя и догнал. Так что мы еще поборемся, Шак. Мы еще поборемся…. И я тебя уверяю, со мной тебе скучно не будет.
