Шак словно стоял между ними и ухмылялся во весь оскалившийся рот. Еще один его обман, достигший цели, неприятно задел за живое. Гай вспомнил, как подозревал Святошу, затем Свимми, даже раненный Дрэд иногда казался хорошо внедренным предателем. А уж Метиса он был готов убить по нескольку раз на день. Чтобы как-то отвлечься и заглушить горечь обиды, он кивнул на луну, обращаясь к Тобиасу:
— Так, говоришь, у нее нет фаз?
— Светит так, что даже в трюме от нее не скрыться. Поднимается над горизонтом, как и положено — вслед за солнцем. На рассвете послушно исчезает, а вот с фазами никак. Не хочет наша луна, чтобы мы плыли в темноте.
Гай оглянулся на контейнеры, посмотрел вдоль угла рубки на распахнутую дверь и ее тень.
— А тени все так же — сами по себе?
На этот раз вместо Тобиаса поспешил ответить Дрэд:
— Я, когда ночью дежурю, так всегда за ними наблюдаю. Луна по небу бежит, а теням хоть бы что! Ни одна с места не сдвинется.
— Другой раз кажется, что они нарисованы, — добавил Свимми.
Молчавший и явно чувствовавший себя неуверенно рядом с Гаем Ламар вдруг не выдержал и произнес, не к месту вспомнив Шака:
— То же самое говорил и Шак. Потрогает тень пальцем и повторяет — что за мазня! А потом еще добавит — не могли сотворить натурально? Или ваяли на скорую руку? Мы ничего не понимали, да он и не объяснял.
— Тоби, ну а ты уже нашел всему объяснение? Я частенько вспоминал твою теорию об ошибках восприятия.
— Она уже в прошлом. Сейчас я все чаще вспоминаю созданный мною компьютерный мир. Многих персонажей я до сих пор помню по именам. Теперь у меня такое ощущение, что я поменялся с ними местами.
— Я не компьютерный человечек, — недовольно возразил Гай. — Мне так больше нравятся твои рассуждения о промытых мозгах. Ну подумай сам — людей вон сколько, и они куда посложнее твоих игрушечных. Попробуй уследи за всеми.
Его наивность вызвала у Тобиаса снисходительную улыбку.
— Потрясающе слушать переписчика, когда он рассуждает о компьютерах. Гай, наш правительственный компьютер оперировал миллиардами бит, и представь, он умудрялся управляться с каждым из них. Так это всего лишь компьютер! А с кем имеем дело мы, даже представить страшно.
— С Богом! — тут же отреагировал Святоша Джо. — Я вам вбивал это в ваши пустые головы, когда мы еще ждали баржу и воняли на берегу дохлыми рыбами! Это им сотворенное чудо!
Тобиас отмахнулся от Святоши, как от навязчивой мухи.
— Я не это имел ввиду. Хотя… — он растерянно развел руками. — Как знать, и какой смысл вкладывать в это слово. Кто-то представляет Бога обычным человеком, кто-то шестируким Шивой. Но чтобы понять, каков он в действительности, нам не хватает ни мозгов, ни воображения. Мне тут вспомнился случай. Заглянул я как-то по соседству в кластер опытов и изысканий. Заходили мы к ним посмотреть на последнюю выжившую обезьяну. Она сидела в клетке в полной темноте, а когда ее кормили, то включали свет, вырабатывая рефлекс. А я тогда подумал — как это все представляется обезьяне? Тьма, затем свет, и из ниоткуда появляется банан! Для нее это тоже было чудо. Ничего не напоминает?
Тень от двери вздрогнула, а вместе с ней вздрогнул и Гай. В этом застывшем мире теней ее движение показалось пугающе неуместным. Из-за двери выглянул Вольф и, рассмотрев в лунном свете лицо Тобиаса, ткнул пальцем вниз и, обращаясь только к нему, взволнованно произнес:
— Он не появился!
— Кто?! — не понял Гай.
Но для остальных в его словах загадки не было. Святоша вскочил и, нервно подобрав рясу, перекрестился, потом подогнул ноги и снова рухнул на палубу. Дрэд испуганно повис у него на руке. Свимми посмотрел на Тобиаса, затем на Вольфа и попятился, будто тот оказался как раз тем, о ком говорил.
— Наш немногословный Вольф говорит об Ульрихе, — пояснил Тоби. — Может, ты его не заметил?
— Меня должен был сменить Свимми. Я ждал на трапе, когда появится Ульрих, чтобы позвать Свимми и идти спать. Хотя Ульрих мне не нужен, потому что я и так знаю, когда смена. Смена — это когда луна станет точно над головой. Но луна уже ушла за рубку, а он так и не появился. Я подумал, что тебе это будет интересно узнать.
— Вы так разволновались оттого, что не явился призрак? — удивился Гай. — Обычно происходит наоборот.
— Одни перемены обязательно несут за собой другие перемены, — ответил Тобиас. — Ульрих появлялся всегда в одно и то же время, в одном и том же месте, повторяя одни и те же слова. Он был частью нашего маленького мира. Его постоянством. Мы к нему привыкли. А теперь пошло что-то не так. Оттого и волнение. Не появившийся Ульрих — это все? Или нам ждать чего-то еще? Теперь ты понял?
— Понял! — съехидничал Гай. — Вы заскучали по призраку. Вокруг моего холма тоже разгуливал тарбозавр. Все хотел застать меня врасплох. Кончилось это тем, что в конце концов я сам его убил. А потом мне его тоже не хватало.
Тобиас посмотрел на него долго и задумчиво.
— Это ты сейчас о чем?
