Наконец волна мутантов пошла на убыль. В группе Добермана не было ни убитых, ни даже раненых, что было удивительно. Сказалась отменная выучка и слаженность группы, и превосходство современного оружия.
Передохнув пятнадцать минут, группа продолжила продвижение по тоннелю, который закончился огромным залом, почти полностью заполненным железными клетками. В некоторых из них метались существа, в которых при пристальном внимании можно было узнать бывших людей и представителей местной фауны.
На левой стороне зала располагались лаборатории вивисектора. В одной на металлическом столе лежало половина тела волка, к которому были подключены провода, ведущие к большому металлическому ящику.
Доберман приказал бойцам зачистить зал с монстрами.
Разбившись на три пары, спецназовцы начали прочёсывать зал. То и дело звучали автоматные очереди, прерывающие жизни мутантов. Во время зачистки в дальнем конце зала была обнаружена две клетки с людьми в лохмотьях. Лохмотья при ближайшем рассмотрении оказались формой советских офицеров времён Великой отечественной войны.
Люди были живы, но крайне слабы. На оклики не реагировали. Ястреб и Самурай помогли им подняться и вывели из клеток. При осмотре выяснилось, что все тела пленных были покрыты следами от уколов, которые складывались в причудливую татуировку.
С трудом разлепив веки, один из пленных офицеров увидел на знаках отличия спецназовцев звёзды и произнёс:
— Наши…
После этого он опять смежил веки, проваливаясь в небытие. Доберман снял с пояса фляжку и поднёс к его рту.
Тот, глотнув водки, закашлялся и пришёл в себя.
— Кто вы? — спросил его Доберман.
— 410-я разведывательная рота 340-й стрелковой дивизии. Командир взвода старший лейтенант Петренко Михаил Петрович и политрук Максимов Сергей Петрович.
— Полковник Василёв, — представился Доберман, — ваша война закончилась товарищи офицеры. Теперь всё будет хорошо.
На давно небритых лицах офицеров блеснули улыбки.
— Теперь всё будет хорошо — повторил Версаль, смахивая с уголка глаза набежавшую непрошеную слезу.
— Как там сейчас, наверху? Немцев нет?
— Немцев нет, война закончилась, но то, что сейчас там происходит, вас не сильно обрадует. Вся местность подверглась радиационному заражению. Растения и животные мутировали и стали крайне опасны для человека. Огромный район оцеплен миротворческими войсками и тех, кто проникает сюда, власти считают государственными преступниками и при поимке принимают соответственные меры.
— Что же нам делать?
— Несколько вариантов. Первый — перебраться на ту сторону, найти родственников и попытаться жить мирной жизнью. Но тут есть одно но, вернее пару — к современной жизни надо привыкнуть и остались ли у вас родственники, которые помнят о вас? И всю оставшуюся жизнь жить тише воды. Второй вариант, остаться в Зоне отчуждения, вступить в какой-нибудь клан и попытаться устроить жизнь тут. Но здесь опасности могут подстерегать на каждом шагу, о мирной жизни можно сразу забыть. Могут быть еще варианты, но это будут лишь производные от этих двух. Что выбирать это решать вам.
— А если к вам?
— Мы по сути дела вне закона, за пределами Зоны на нас навесили ложные обвинения, с которыми нам ещё предстоит разобраться, — сказал Доберман, — и виновные в этом понесут соответствующее наказание. А здесь мы живы только потому, что мы — военное подразделение которое подчиняется уставу. Демократии у нас нет. Демократия там, наверху. Одни наворовав у собственного народа, живут припеваючи, другие бомжуют или сводят концы с концами. У нас же единоначалие. Если решите остаться с нами, то придётся подчиняться приказам командиров.
Офицеры переглянулись между собой, и старший лейтенант озвучил принятое решение:
— Прошло много лет с тех пор как мы попали в плен к немцам, дома родных в живых уже не осталось, и ничего хорошего нас там, на гражданке, судя по вашим словам, не ждёт. Мы останемся в вашем отряде.
— Хорошо, — кивнул Василёв, — у нас я командир, полковник Василёв, позывной Доберман, мой зам — капитан Петренко, позывной Ястреб, остальные сами представятся. Ваши позывные — вы старший лейтенант будете Прометей, вас товарищ политрук так и будем звать Политрук. Возражений нет?
Бывшие пленные синхронно отрицательно кивнули головой.
— Теперь, скомандовал Доберман, — всю документацию в лабораториях сжечь, оборудование уничтожить.
Все понимали, что попади в руки властьдержащих документы о таких способах продления жизни, полученных в подземельях бункера, и опыты над людьми будут продолжены, причём продолжены на новых уровнях. А это значит, что вновь появятся в средствах массовой информации сообщения об пропавших без вести, и значит, снова родные и близкие пропавших напрасно будут с тревогой ожидать вестей из органов полиции, и сотни волонтеров будут безрезультатно сутками прочёсывать местность в бесплотных поисках. Искать способы продления жизни нужно, но другими путями.
Когда лаборатории запылали, Доберман отдал приказ покинуть отсек вивисектора.
