Прежде мне не доводилось здесь бывать, и я с любопытством рассматривала гигантскую резьбу фронтальной стены, освещенную теплыми отблесками разожженного внизу огня. Сначала ее рельеф меня не особо заинтересовал, слишком хаотичным, неровным он казался, будто все выемки, линии и бугорки скульптор выдалбливал бездумно. Я уже собралась похвалить эту великолепную площадку для тренировок скалолазов, как… внезапно на одно короткое мгновение в игре теней и камня мне привиделась… зубастая ящерица с собственным хвостом во рту. Видение быстро исчезло, повторно отыскать в выпуклостях нужные элементы не удалось.
– Это уникальная резьба, – с видом опытного экскурсовода изрекла Митра. – Свет должен упасть на нее под определенным углом, чтобы появилось какое-то изображение. Днем, в полдень, солнечные лучи рисуют сцены Исхода из Старого мира, в остальное время здесь каждый видит что-то свое. Иногда горожане приходят сюда специально и часами всматриваются в узоры, пытаясь найти ответы на свои вопросы или побороть сомнения перед судьбоносным решением. Некоторым стена помогает. Вы, кстати, ничего не разглядели?
Я не успела что-либо произнести, обрамляющая фасад резная арка защелкала, и одно из окошек наверху распахнулось. Внутри находилась то ли линза, то ли фонарь, откуда на рельеф пролился направленный синий свет, резко очертивший уже знакомый мне символ ломаной молнии и выглядывавшего из-за нее глаза.
– О, герб Легиона зажгли.
Я удивилась.
– Это что же получается… хм… Люго Шамраг – легионер?
– Да.
– Но он же генерал армии?
– Ага. Все дело в том, что Легион не простое военизированное подразделение, солдаты которого сидят в казарме сутки напролет, совсем нет. Если потребуется, они, конечно, могут и в войско собраться, но такое происходит, только если Воленстиру угрожает серьезная опасность. В последний раз Легион в основном составе отправлялся в боевой поход во время рорской войны шесть лет назад. В мирное же время бойцы находят себя где-то еще. Господин Шамраг, например, командует постоянно мобилизованными полками, другие охраняют царя, наследников престола и всяких важных лиц. Наверняка они еще чем-то занимаются, но чем конкретно, я не знаю. Известно одно – если легионер при исполнении, он всегда носит маску, как те воины из оцепления.
А я знаю, чем они занимаются, знаю… Эти благородные супермолодцы бессовестно воруют из моего дома карты балансов!
Между тем притаившиеся неведомо где барабанщики входили в раж. Пространство сотрясалось в бешеном темпе, не удивлюсь, если количество ударов в минуту уже приблизилось к двумстам. Звук теперь расходился эхом, становился объемным, вибрировал в животе. Я ощутила невнятное беспокойство, нарастающее напряжение, будто что-то страшное надвигалось. Скоро, уже очень скоро оно нагрянет. Окружающие больше не переговаривались, на лицах многих застыло тревожное, благоговейное ожидание.
– Смотрите! Смотрите! – Митра перегнулась через ограждение и ткнула пальцем в плац. – Царевна Елин!
Я покосилась в указанном направлении.
В окружении охраны по мраморным плитам шла барышня в белых одеждах, расшитых золотом. В отличие от других благородных воленстирок царевна от солнца не пряталась и походила на стройную обсидиановую статуэтку, украшенную килограммами драгоценностей. Со стороны монаршая особа выглядела эффектно, но вблизи оказалась, как по мне, внешне не слишком привлекательной – остроносой и широкоплечей.
Боевые ритмы окончательно слились в оглушительное «ды-ды-ды-ды-ды», пронизывавшее уже не только тела зрителей, но и их сознание. Моя энергия забурлила в ауре, прокатывалась по позвоночнику колючими волнами.
Не пора ли начинать?!
Митра в очередной раз что-то произнесла, ее глаза возбужденно засверкали. Слов я не разобрала, но увидела, как вдоль оцепления проследовало несколько человек в черной форме с парадными перевязями через плечо, на каждой болталось по десятку наград. Ага, вот и командиры явились. Среди них особенно выделялся массивной фигурой генерал Шамраг.
Когда барабанный бой стал нестерпимым, на площади показалась стройная колонна новобранцев. Было их не более двадцати.
Ну да. Все как отборные породистые жеребцы – высокие, статные, легкая ткань формы даже в полутьме не скрывала их идеальных фигур: мощных плеч, узких бедер, рельефных мышц. И каждый так уверенно вышагивал, гордился собой. У воленстирок с нижнего яруса слюна еще не капает? Нет… померещилось.
Что было сил я сжала бортик ограждения. Мной завладела некая трудно опознаваемая темная эмоция. Не представляю, как именно принимают новобранцев в регесторской армии, но вряд ли так помпезно.
Молодые легионеры рассредоточились и замерли изваяниями.
Да сколько можно долбить?!
