Затем села на кровать и закрыла лицо ладонями. Расплакалась, шмыгая носом, но через минуту резко опустила руки и встала.
– Я не чокнутая, – объявила она пустой комнате.
Подошла к комоду, собрала фотографии. Села на краешек матраса и, принявшись их листать, тихо спросила:
– Джереми, что вообще происходит?.. Какого черта тут творится?
Вернулась к комоду, запихала фотографии обратно в коробку, подошла к двери, постояла немного, словно раздумывая, не спуститься ли за Мартином.
Потом попятилась, закусив ноготь.
– Не знаю, что ты затеял, Мартин, – прошептала она. – Но ничего не получится.
Броган улыбнулся. Он был с ней не согласен.
Еще как получится.
Дверь открылась, и в спальню робко, словно в ожидании выстрела, заглянул Мартин. Колетт лежала на кровати в позе эмбриона и даже не повернула к мужу голову. Тот подошел и осторожно сел рядом.
– Я приготовил ужин…
Колетт не ответила.
– Кол? Я приготовил ужин. Пойдем поедим.
– Не хочу.
Мартин помолчал.
– Это болоньезе. Ты же любишь болоньезе. А еще чесночный хлеб. С сыром. Да, многовато углеводов, но иногда можно позволить себе вкусненького.
– Не хочу есть.
– Почему?
– Я очень расстроена.
Мартин подождал немного и решил зайти с другой стороны.
– Тебе надо поесть. Грусть съедает много калорий.
– Это не смешно.
Колетт подняла голову и посмотрела на мужа. Сверху Броган видел, как блестят ее мокрые щеки.
– Серьезно… – прошептала она. – Я не понимаю, что здесь происходит.
Мартин беспомощно пожал плечами.
– Могу сказать только одно: я эти фотографии не трогал.
Колетт пристально уставилась ему в глаза, словно выискивая в них признаки обмана.
– И я тоже.
– Ладно. Верю.
– Правда?
– Разумеется. Раз ты не помнишь, как брала их…
– Нет, Мартин! Вопрос не в этом. Помнить тут нечего. Я их не брала, ясно тебе?!
Тот покорно вскинул руки в знак капитуляции.
– Хорошо. Прости. Неудачно выразился. Но тогда я не знаю, в чем причина. Сегодня в доме были только ты и я. Даже если каким-то чудом в дом залезли воры, не сломав замки, на кой им перекладывать древние фотографии? В этом нет смысла.
– То есть ты по-прежнему считаешь, что это была я, да?
Колетт снова отвернулась.
– Нет, я этого не говорил. Слушай, давай просто забудем, а? Пойдем ужинать. Я есть хочу.
– Иди ешь. Я тебя не задерживаю.
Мартин взял ее за плечо. Колетт даже не дернулась.
– Ну же, Кол. Это просто старые фотки. Какой в них смысл?
– До этого ты говорил по-другому. Утверждал, будто я по-прежнему люблю Джереми.
– Я… я не так выразился. Знаю, был не прав. Давай просто спишем это на всякие необъяснимые странности жизни. Как НЛО, например… Или Бермудский треугольник…
– Или призраки?
– Что?
Колетт снова подняла голову.
– Ты к этому клонишь, да? Хочешь списать все на потусторонние силы? Что, мол, Джереми восстал из мертвых и теперь преследует меня, потому что я не спасла его от гибели?
– Ничего подобного…
– Мартин, это не смешно. Не надо меня запугивать.
– Я и не думал…
– Наверняка есть рациональное объяснение. Только я еще не знаю какое. Ясно тебе?!
Мартин сдался:
– Ясно. Просто хотел поднять тебе настроение. Не напугать, а наоборот. Никакой это не призрак. Я в них даже не верю. Это просто… странное происшествие. Давай забудем, а?
Колетт снова повернулась к нему спиной.
– Кол, пойдем ужинать? Спустимся, поговорим о чем-нибудь другом. Выпьем по бокалу вина, я расскажу тебе про своих сегодняшних клиентов-идиотов… Хорошо? Согласна?
Колетт, выждав немного, все-таки ответила:
– Я сейчас спущусь. Умоюсь только.
Мартин просиял.
– Отлично. Пойду пока накрою на стол.
Он наклонился, поцеловал ее в щеку и погладил по плечу. Открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал, встал и направился к выходу. В дверях замешкался и искоса глянул на жену.
Когда он ушел, Колетт тоже поднялась. Встала возле комода и простояла там целую минуту. Потом вдруг подняла голову к потолку. Броган отшатнулся от глазка.
Он снова заглянул в глазок. Колетт по-прежнему смотрела вверх, но не в его сторону. Ее взгляд был устремлен в другую точку.
– Джереми? – прошептала она, обращаясь к небесам. – Ты меня слышишь?
Броган ощутил ребяческий порыв ответить ей – взвыть в лучших традициях призраков.
Колетт опустила голову.
– Не будь дурой, – буркнула она под нос и вышла из комнаты.
Броган улыбнулся. Семена посеяны. Осталось лишь их взрастить.
Броган опять занял свою излюбленную позицию. Он ненадолго наведался в свою берлогу размять мышцы и передохнуть, но вернулся, опасаясь пропустить хоть одну сцену из разыгрывающейся внизу драмы.
