Однажды мы поехали за город к заброшенному маяку. К нему тянулась длинная прямая дорога вдоль обмельчавшего канала, по которому когда-то проплывали огромные баржи, похожие на железных крокодилов. С другой стороны раскинулся неровный берег когда-то наполненной реки. Мы мчались на летном скутере к конечной точке пути. По сторонам мелькали руины прошлого, разрушенные, одинокие. А Аля прижималась ко мне всем телом, насыщая теплом и жизнью. Я оставил скутер на разрушенной дороге, и мы пошли к маяку, который был словно точка, поставленная между каналом и рекой. А может, запятая, когда-то отделявшая спокойствие от всепоглощающего бурного движения. Солнце почти дотронулось до горизонта, и небо казалось подсвеченным желтыми, оранжевыми и алыми фонарями. Я взял Алю за руку и повел вниз по бетонным плитам, устилавшим берег. Она остановилась на полпути и внимательно разглядывала сорную траву, рвавшуюся на свободу между плитами, разрушая их и даря вторую жизнь одновременно. Аля всегда умела видеть чудеса в обыденности, в том, через что многие бы перешагнули.
Я любил приезжать на этот маяк, когда мне хотелось побыть одному. Аля первая, кого я привез сюда. Была середина августа, дневная жара понемногу отступала. Я снял модные сплошные подошвы и почувствовал тепло уходящего дня. Она повторила за мной, скинув свои двулямочные. Широкая улыбка осветила ее лицо. Мы встали на край плиты, позволяя небольшим волнам чуть касаться ног, и смотрели на гладь воды, танцующую от прикосновения свободного ветра. Я отступил на шаг и прижал ее к себе, обхватывая стройное тело. Аля не возражала и только уютнее устроилась в моих объятиях.
– Очень красиво, Ял. Ты часто здесь бываешь? – спросила она.
– Иногда.
– Один? – уточнила Аля. И от этого вопроса на моем лице появилась необъяснимая улыбка.
– Один, – прошептал я ей на ухо.
Она постаралась отодвинуться от моих губ.
– Щекотно, – засмеялась Аля, и ее звонкий смех рассыпался по воде.
– Ты боишься щекотки? – продолжал нашептывать я.
Она пыталась увернуться, произнося сквозь смех слово «перестань». Но я знал, что Аля не хотела, чтобы я останавливался. Развернул ее к себе, она замерла, смотря прямо в глаза. Ее губы были приоткрытыми, зрачки расширились, а ладонь прикоснулась к моей щеке. Я и сейчас помню, как Аля привстала на носочки и потянулась ко мне. Я жадно впился в мягкие, сладковатые от увлажнителя губы. Она обхватила мою шею, я обнял ее за талию, чуть подтягивая к себе, и в свете уходящего солнца наслаждался ею. Даже когда я пересекал на скутере бездонные расщелины в земле, у меня никогда так бешено не колотилось сердце, как в тот вечер. Мне стало страшно оттого, что мог вобрать ее в себя всю без остатка, съесть целиком. Я отстранился и признался ей в этом. Аля только погладила меня и нежно поцеловала.
– Не съешь. От меня у тебя будет несварение.
Я усмехнулся.
– Ты меня плохо знаешь.
– Так расскажи мне, какой ты, – кинула она вызов.
Я взял непродувайку, в которой ездил на скутере, и постелил на плиту. Мы сели рядом, невозможно близко друг к другу.
– Что ты хочешь знать обо мне такого, чего еще не знаешь?
– То есть я все-таки тебя знаю? – прищурившись, произнесла Аля, после чего положила голову мне на плечо и посмотрела вдаль.
– Ну…
– Ладно, расскажи о своих самых сокровенных мечтах.
– Я вроде рассказывал. Хочу придумать сетевую игру-ловушку, в которую будет играть каждый. Перебраться на Остров. Жить в доме, летать в капсуле.
– Хватит. – Она стукнула меня по ноге. – Это не мечты, просто твои поверхностные желания.
– То есть как – «не мечты»? Да еще и поверхностные? Ничего они не поверхностные. Да и вообще, откуда такие слова, блин.
– Ладно, это просто желания каждого горожанина. Байты, капсула, Остров, что еще, красивая островитянка?
Я усмехнулся.
– При чем тут островитянка-то? Можно и горожанку захватить наверх.
– Ой, не начинай, – отмахнулась Аля.
– Я и не начинаю. Пытаюсь понять, что тогда есть мечта.
– Что-то сокровенное, сложно достижимое, то, чего хотел бы лично ты, а не то, чего принято хотеть.
Я задумался. Было у меня одно странное желание, о котором я никому и никогда не говорил.
– Ладно. Но это будет наш секрет, и ты никому не расскажешь. Поклянись.
Аля посмотрела на меня с таким удивлением в глазах, что я не выдержал:
– Что?
– Не буду я клясться. Я и так бы никому не рассказала, – возмутилась она.
– Ладно. Я мечтаю посмотреть второй континент.
Она непонимающе смотрела на меня.
– Зайди в сеть и посмотри записи со спутников островитян. Говорят, это не так дорого.
– Да нет. Я хочу побывать там сам. – Я сделал театральную паузу, подогревая ее интерес. – Перелететь через бескрайнюю воду и пройтись по континенту. Потрогать застывшую лаву, быть тем, кто добрался сам, увидел вживую. Я знаю, что тот континент полностью мертв. На нем ничего нет. Но я хочу увидеть это ничего.
Ее глаза в очередной раз округлились, в них появился блеск восхищения.
– Классная мечта. Никогда бы не подумала.
– Что я странный?
– Что ты классный.
Я сжал ее в объятиях и начал щекотать.
