Ирма без раздумий сняла с себя толстовку и подняла с земли кофту Алекса, а Ева прикинула, как бы лучше их закрепить между собой. Гор и лысая девушка протянули свои. Ева с Ирмой связали пять толстовок, и все вместе с трудом переместили на них парня. Каждый взялся за свой край, и они медленно подняли его на небольшое расстояние от земли. Конструкция оказалась хлипкой, а им было тяжело, но они шли по карте, которая светилась на часах.
Ева хромала все сильнее, Гор периодически хватался за спину, и они ненадолго останавливались. Ирма тяжело дышала, и с каждым вздохом слышался тихий свист, словно ее горло стало узким и ей не хватало воздуха. Через час они сделали привал и уселись на землю рядом с Алексом, руки ныли и чуть тряслись, ноги гудели, спина отваливалась.
– Я дальше не потащу, – сказал Гор. – Мне самому дойти надо.
– Слабак, – кинула Ева, разминая пальцы рук.
– Это ты мне? – Гор встал, подошел вплотную к Еве и навис над ней. Но она делала вид, что не замечает его угрожающей стойки. – Тащи сама, раз такая сильная. Вот этот кусок дерьма.
– Гор, ты чего? – встряла Ирма.
– Я бы его и к поляне не потащил, если бы не ты, – парень все еще прожигал Еву взглядом, не обращая внимания на Ирму.
Ева подняла голову и в упор посмотрела на Гора. Она чувствовала, как гнев и злоба выходила из-под контроля. Терпение же, как соль, растворялись в густом бульоне бушующих эмоций.
– Ребята, вам надо успокоиться, – предложила Ирма, но оставалась на месте, наблюдая за ними. – И Гор прав, это не трусость, а здравый смысл.
– Ты это серьезно? – вскинулась Ева. Ей было плевать на Алекса, он ей не нравился с самого начала игры. Но признаться самой себе, что за эти четыре года ее сердце зачерствело и обросло ядовитой корой, оказалось невыносимо больно и противно. Проще было страдать физически, чем признаться, что она перестала чувствовать все, кроме маниакальной жажды найти ответы.
– Тогда останься с ним, – предложил Гор.
– Что? – зашипела Ева, чувствуя, как по коже разбегается леденящий озноб.
Она заметила тень ухмылки, которая мимолетно отразилась на лице Гора. Он резко повернул голову, пытаясь ее скрыть, но Ева ее уже уловила.
– К чему ты ведешь? – Ева вскочила и сжала руки в кулаки. – Что Алекс тебе сделал?
– Мне? – Гор гневно посмотрел на Еву. – Поверь, он не заслужил наших стараний.
– С чего ты это взял? Ты его знал?
– Нет. Но я чую таких за километр. Знаю, кем он был.
– И кем же? – Ева напряглась, но не отводила взгляд от Гора.
– А ты как думаешь? – В его глазах читалась неприкрытая ненависть.
Ева сглотнула.
– Не знаю. Просвети меня. Ничего не чую от него. А вот от наших поступков пахнет не очень.
– Поверь, многие скажут мне спасибо. В бреду человек говорит то, что пытается скрыть в здравом уме. Может, тебе тоже есть что рассказать? Или вам с ним есть что обсудить?
Ева сжала зубы.
«Он знал… Знал, что она гончая. Неужели и Алекс был гончим? Или…»
Пока они ругались, Ирма уложила Алекса на две толстовки, одну скатала ему под голову и еще двумя накрыла сверху. Она влила ему в рот немного воды, а потом встала и улыбнулась.
– Пора, – и пошла вперед.
Я называл ее Алей. Той, кто смог вынуть из меня все осколки прошлого. Впервые, когда она рассказала мне эту сказку, я усмехнулся. Кто читает такие древние истории? Ага, парящие Острова появились потому, что безымянная девчонка хотела к солнцу. Да мы все хотим к солнцу. А оказывается, счастье не в этом. Можно любить бесконечные дожди, темные тучи, руины и пыль, которая повсюду. Но эта сказка завораживала ее, как и любовь, способная разрушить все преграды. И я тоже поверил в неземное, не поверхностное. В одну из наших встреч сказал, что отныне я Ял, а она Аля. Поначалу она смеялась и отмахивалась от меня и новых имен, но я знал, что ей нравится. Не прошло и недели, как она стала звать меня Ялом. Мне кажется, это имя мне подходило даже больше, чем родное.
Аля поступила на курсы по струнным инструментам и любила рассказывать мне и теперь уже нашему общему другу о музыке, композиторах, которые умерли сотни лет назад, о звуках и о том, как слышит и чувствует окружающий мир. Она даже считала, что свой голос имеет каждая высотка, каждый столб, каждый предмет. Это была суть Али – слышать мелодии и воспроизводить их. В этом она была великолепна, выигрывала конкурсы, получала награды, жила музыкой, творила музыку. А я казался слишком приземленным для нее. Учился, создавал программы, работал с сетью. Сухие цифры, буквы, слова, расчеты, формулы. Только она была моей мелодией.
