«Десять». Светящийся цветок, наполнявший полумрак комнаты мягким тёплым сиянием, завораживал. От него невозможно было отвести глаз.
«Девять». Плечи поникли, затылки налились тяжестью.
«Восемь». Поток мыслей замедлился.
«Семь». Пропали ощущения в ногах и спине.
«Шесть». Пальцы словно приросли к диску-оправе, стали такими же золотыми.
«Пять». Мысли исчезли, в голове пустота.
«Четыре». Ничего не видно, кроме золотистого света.
«Три». Свет собрался в сферу.
«Два». Сфера стала сжиматься.
«Один». Превратилась в нестерпимо яркую точку.
«Ноль». Точка взорвалась, и знакомый мир для ребят исчез!
Синго́ль лишилась родителей двенадцать лет назад, и с тех пор её жизнь превратилась в сплошное кочевье. Каждый из многочисленных родственников пытался залучить маленькую сиротку к себе, и, чтобы никого не обижать, ей приходилось переходить из дома в дом.
Дети в семьях симхаэтов стали большой редкостью, что значило лишь одно: история народа Симха близится к завершению. Одни утверждали, будто причиной тому хвостатая звезда, пролетевшая пятьдесят лет назад. Другие объясняли, что дети перестали рождаться из-за неведомой болезни. Но про себя все винили Хунгара – чёрного бога, наславшего проклятие на их головы.
Детские голоса всё реже радовали слух симхаэтов, и в маленькой Синголь вся родня утоляла свою родительскую жажду. Каждый баловал девочку, как мог, правда, нотаций и нудных проповедей ей тоже доставалось с лихвой. Синголь втайне завидовала своим малочисленным сверстникам, имевшим всего двух родителей, а не два десятка опекунов.
Последний год Синголь провела в доме тётушки Симхóсти, и на этом её кочевая жизнь заканчивалась. Завтра ей исполнится пятнадцать лет, что по обычаям симхаэтов означало вступление в брачный возраст. Синголь будет признана совершеннолетней и сможет по своему усмотрению выбирать себе жилище. Завтрашний день обещал стать пышным празднеством, и Синголь заранее предчувствовала торжественную скуку.
Тётушка Симхости принялась суетиться с раннего утра. Она выбегала, вбегала, хлопала дверьми, громыхала посудой и время от времени преданно заглядывала племяннице в глаза. К полудню число хлопочущих тётушек сильно возросло. От их зычных голосов, грохота и чада у Синголь разболелась голова, и её освободили от кухонных дел, отправив готовить наряд к предстоящему торжеству. Только когда добровольные помощницы удалились, Синголь решилась покинуть свою комнатку. Судя по количеству приготовленных угощений, Симхости желала всей родне мучительной смерти от обжорства. Однако остановиться тётушка не могла и продолжала шнырять взад-вперёд.
– Присядь ты наконец! – взмолилась Синголь.
– Сейчас, моя птичка ненаглядная! Не каждый день такой праздник случается! – Добродушные глазки Симхости наполнились было слезой, но тётушка тут же снова выскользнула за дверь.
Синголь задумалась. Завтра она объявит родственникам о своем решении жить у Старца. Как они это воспримут? Конечно, ей не запретят перебраться в пещеру отшельника, но могут обидеться, а обижать любящую родню очень не хотелось. На пороге опять возникла Симхости.
– И чего это Апанхýр всё у нашего дома шастает?! – Тётушка недоумённо повела пухлыми плечами.
Когда-то Апанхур был могучим воином и талантливым военачальником. Под его руководством симхаэты сумели отразить нашествие дикарей и теперь жили спокойной жизнью. Но двенадцать лет назад Апанхур потерял любимую жену, и чёрный Хунгар забрал его разум. Соплеменники стали его сторониться, да и безумец редко появлялся среди людей. Большую часть времени он обитал в горах, промышляя охотой, а когда наведывался в селение, у хозяек пропадали то куры, то ягнята, то крынки с молоком. Но симхаэты закрывали на это глаза, отчасти из уважения к прежним заслугам Апанхура, отчасти из жалости.
– Оголодал небось бедняга, – вздохнула тётушка и вложила в руки Синголь вкусно пахнущий свёрток. – На-ка, детка, вынеси ему. А то потом опять птицы не досчитаешься.
Девушка неохотно поплелась к двери – дикий вид Апанхура и звериный запах, исходивший от него, пугали Синголь. Но не настолько, чтобы отказаться от поручения и потом целый час выслушивать упрёки Симхости. Выйдя из тепла, Синголь зябко поёжилась – к вечеру заметно похолодало. Сумерки сменились чернотой, и поначалу девушка никого не заметила. Облегчённо вздохнув, она собралась вернуться в дом, как вдруг от ствола акайи отделилась высокая тёмная фигура и метнулась к ней. Синголь вздрогнула, но, пересилив себя, протянула Апанхуру свёрток. Однако безумец не шевельнулся, впился в неё немигающим пустым взглядом ожившего мертвеца, а спустя секунду вновь смешался с ночью.
– Неужто не взял? – изумилась Симхости, когда племянница возвратила ей свёрток. – Совсем чокнутый!
– Точно… – согласилась Синголь, пытаясь подавить страх, скользким червячком заползший в сердце.
