Может быть, он копировал казначея Калийского наркокартеля, бежавшего из страны и отдавшего себя в руки Управления по борьбе с наркотиками США. Бежать – это был единственный шанс. Прихватить с собой багаж – деньги. И никаких сенсационных заявлений вроде финансирования госчиновников – в конце концов правда убьет его и отправит в последний свободный полет.
– Даю слово, – ответил Джеб. – Улетишь вместе с нами. У нас гарантированный отход.
– Паула и Рафаэль в Сан-Мартине. В каком доме, я не знаю.
– Здесь есть полиция?
– Двенадцать человек в префектуре. Это в рабочем предместье Сан-Тельмо. Там сейчас вся обслуга.
– Чижик, на выход. Приготовься встретить гостей.
Энрике не понял ни слова по-русски, но вникнуть в смысл распоряжения было не сложно.
– Полицейские не придут на помощь. Они ненавидят парамилитарес. Акоста со своими боевиками сжег Арболедо, убил всех полицейских. Они хотят отомстить, но боятся мести. Сейчас они молятся за вас Деве Марии.
– Чижик, выполняй команду. А тебя, амиго, хочу предупредить: если ты выкинешь какой-нибудь фокус…
– Не надо пугать меня, амиго, – в тон Блинкову отозвался Энрике. – Я видел такое, что тебе не привидится и в кошмаре.
– Ладно. У Рафаэля есть сейф, где он хранит бумаги?
– У него мало бумаг. Все, что есть, он держит в шкатулке.
Блинков забрал все бумаги, рассовав их по карманам.
В Сан-Мартин диверсанты возвращались на двух машинах. Блинков намеренно взял курс на предместье гасиенды. В окнах домов не было света. Они были темны и в каменном здании префектуры. Вряд ли кто-то молился на «третью силу». Люди привычно затаились, дожидаясь окончания последнего противостояния. Развернувшись в конце поселка, машины проехали по дамбе и взяли направление на Сан-Мартин. Джеб почти наверняка знал, где укрылись Рафаэль и Паула. Он ориентировался на свое беспокойство. Что-то крепко вязало его по рукам, когда он выходил из комнаты, оставляя там труп Рико-мастера. Что-то влекло его назад, когда «Хаммер» несся по горной дороге.
Кроме Акосты, никто не знал места временного убежища Эспарзы. Даже преданный, но совершивший смертельную ошибку Энрике. Мартинес несколько раз выходил из дома и окидывал взглядом дорогу, ведущую в гасиенду. Он самостоятельно принял решение наведаться в церковь, где увидел окровавленные тела боевиков. На колокольне, где колокол в последний раз был приведен в действие при помощи реактивной гранаты, тлели четыре трупа.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Эспарза по возвращении Мартинеса.
– Я думал, тебе интересно.
– Дурак.
Де Хойя молча проглотил оскорбление. Также оскорбительным для себя делом он посчитал разрезать веревки на руках хозяев этого дома. Те прибрались в комнатах, убрав трупы Рико-мастера и его товарища и замыв кровяные следы.
Рафаэль с нетерпением ждал известий из Сан-Тельмо. Он понял, каково было Хусейну в своем бункере, вырытом на окраине безымянного поселка. А ведь было у него все: власть, армия, деньги. Он потерял все в один миг. Со стартом первой ракеты, взмахнувшей крыльями над военным кораблем.
Он сильно оброс за те несколько месяцев отсидки в яме. Все человеческое ушло в земляной пол. Думая об этом, Рафаэль тронул свою неизменную бородку-эспаньолку, провел пальцами по прокуренным усам.
Он в который раз поймал себя на мысли, что против него ополчились все силовые структуры Колумбии, подбадриваемые воинствующими голосами из заснеженной России. Он походил и на Наполеона в Египте, потерявшего флот одним расчетливым маневром адмирала Нельсона. Французы ждали честного боя наутро, однако англичане начали атаку вечером. «Лягушатники» выстроили корабли, поставив их на якоря, носовыми пушками к противнику; с берега они удара не ожидали. А суда англичан прошли между кораблями и ударили в спину неподвижному противнику.
Он улыбнулся Пауле: «Все будет хорошо».
Он был уверен в Акосте, взявшем себе прозвище Генерал. Его отряд состоял из тридцати боевиков. Этот отряд был хорош тем, что был свободен от предубеждений. Они выполняли свою работу, не опираясь на авторитеты: деньги – вот что им было нужно. Кровь, которую они проливали налево и направо. Приказы, которых они ожидали с нетерпением голодных собак.
Рафаэль мысленно перенесся в асьенда Сан-Тельмо. Он видит на воображаемом мониторе все подступы к вилле, все ее закоулки. Видит каждый коридор и лестницу. Все под контролем.
– Ты все помнишь? – спросил Блинков Энрике.
– Не беспокойся. Нам главное – подъехать с помпой. Я знаю… знал Акосту. Зверь в парадном военном мундире. Он всегда докладывал с лощеной мордой. Когда он порешил семью Аланиз, на гасиенду вернулся под звуки автомобильных гудков.
«А ты не стал бы сигналить?» Блинков в упор посмотрел на колумбийца. Тут же отвернулся от него: «Не стоит спрашивать об этом».
Одежда диверсантов почти ничем не отличалась от экипировки партизан: те же черные костюмы, стандартные «разгрузки». Бойцы позаимствовали лишь высокие резиновые сапоги парамилитарес и их двухцветные платки. Больше всех по этому поводу злился Кокарев.
