Быстро создав плетение, я закупорил дыру каменной пробкой, что была толщиной в три с половиной метра, после чего чуть не свалился на пол – слишком хреновые ощущения от того, что яд распространяется по толу, а тут ещё и магическое истощение почти полно. Что может быть ещё хуже, я пока даже не представляю.
-Селеста, тут мы закончили, так что теперь быстро веди меня меня к целителю, ибо ещё минут двадцать-тридцать, и организм с ядом справляться перестанет! – сказал я, сильно морщась от боли – яд начал распространяться на вторую ногу и уже имеется в кишечнике, всё больше распространяясь по телу.
Праны оставалось совсем мало, а вампирить нельзя – Селеста заметит, всё же она уже пробудила духовное восприятие. Маны тоже нет, чтобы трансформировать в прану, время восстанавливать резерв нет, как и сил, чтобы сконцентрироваться на восстанавливающей запасы маны медитации – боль сбивает любую концентрацию. Чудо, что плетение смог завершить так легко, хотя и плёл его в три раза дольше обычного.
-Хорошо, Свен, держись, сейчас я помогу! – сказала она и подхватила меня за плечо, помогая идти... ну, как идти, так, ковылять, ибо ногами я перебирал еле-еле.
На выходе из подвала нас ждал тот самый аристократ, а вот рядом с ним стояло ещё два человека, которые без слов, только увидев меня, тут же схватили меня, забрав у Селесты и аккуратно понесли куда-то. За нами отправился и сам аристократ, по пути говоря со мной, пока я ещё мог понимать, что он говорит, ибо чем дальше мы идём, тем это сложнее становится – боль во всём теле простреливает всё сильнее!
-Господин маг, я благодарю вас за неоценимую помощь, как и вашу помощницу. Так как я не предполагал, что там могут находится такие опасные магические твари, то я готов выплатить за это компенсацию в золотой. За оплатой можете подойти ко мне после того, как придёте в себя. Так же я буду рад вам, если вы придёте ко мне в гости, хотелось бы нормально поблагодарить вас за то, что по факту, спасли мне жизнь.
Я еле заметно кивнул, ибо на большее мне просто не хватило сил, после чего в моих глазах начали расходиться круги и становиться темнее. Осмотрев себя духовным зрением, увидел, что праны осталось критически мало и я ошибся в расчётах – минут через пять в бой с ядом вступит неприкосновенный запас, а это уже очень серьёзно, ибо тратить запас праны, нужный для поддержания тела живым, крайне плохо!
Из последних сил трансформировал всё, что имелось в моих закромах маны, в прану, хоть немного отодвигая этот момент.
-Быстрее... времени... нет... – прошептал я пересохшим горлом – последствие резкой траты праны.
Услышали меня, или нет, я не знаю, ибо слух, зрение и вообще всё просто отключилось, и я какое-то время осознавал себя во тьме без каких-либо признаков окружающего мира, но несколько секунд спустя сознание тоже ушло во тьму, предоставив всего меня другим людям и снимая с себя ответственность за состояние тела.
...ярко...
...темно...
...тепло...
...холодно...
...страшно...
...весело...
Как можно описать то, что вызывает одновременно все эти чувства и не одного из них, делая это в самых разных вариациях? Вокруг было тепло, затем горячо, тьма отошла на задний план и вокруг всё заволокло огнём, но это был лишь миг, сейчас же весь огонь превратился в буран, что окружал меня холодом, от которого застывает даже мысль, и этот холод с бураном через мгновение превратился в яркий и ослепительный свет, что вспышкой словно выжег мне глаза, а после вспышки осталась тьма, но тьма не в смысле стихии, а тьма, как следствие отсутствие света. Мгновение, и ко мне приходит осознание того, что я глубоко в земле, замурован под километровыми слоями почвы и камня, заживо... В следующую секунду я почувствовал боль, которая была связанна с тьмой, в этот раз, как стихией, которая причиняла ужасную боль, буквально растворяя меня в себе, словно в кислоте, а за болью пришло удовольствие, какая-то радость, которая просто не знала границ...
Это продолжалось снова и снова, вариации всего этого ни разу не повторялись, напротив, становясь всё разнообразнее. Ко мне начали приходить видения, образы, голоса, которые шептали, кричали, просили и умоляли, плакали и ругались, затем образы самого прекрасного, а вместе с ними и образы самого ужасного, что можно представить человеку! Что я видел? Это невозможно описать... нельзя сказать... не было никаких чётких картин, всё было размыто и непонятно, но у меня было понимание, что это ужасно, а вот это прекрасно.
В какой-то момент все эти чувства, что то возникали, то исчезали, были убраны на второй план, в то время, как на первом осталось только одно чувство – ГОЛОД! Я хотел есть! Хотел есть всё, что увижу! Самую отвратительную еду, от которой и свиней стошнит я был готов есть без остановок, лишь бы утолить ГОЛОД. Да я бы самих этих свиней с удовольствием съел бы, и их хозяевами закусил. Этот голод был всеобъемлющ, он не знал никаких границ! Хотелось есть, жрать, пожирать, поглощать...
