Ушла. Просто развернулась и ушла к подругам. Вот такая у меня сестрица выросла. Отношения у меня с ней совсем… никакие. Она со мной мало общалась и мы почти не виделись за всё то время, что я провёл в Игре. Как так, ведь мы живём в одном доме и всё такое? Так она, как невероятная егоза, сама, просыпается ещё за час до того, как большинство народу будят петухи, в том числе и раньше отца с матерью, а я тоже сплю обычно в это время, хотя порой и пропускал такую важную вещь, как сон — перенасыщение праной позволяло это делать. Мы с ней мало общались — у неё были свои интересы, свои подруги, свои дела, у меня же были свои дела, свои тренировки и занятия. Так получилось, что я вообще прослыл в деревне, как крайне малообщительный ребёнок и редко когда поддерживал разговор. Нет, моя реальная жизнь сказывается и на этой, а потому и в деревне у меня было несколько хороших знакомых, с которыми я часто поддерживал связь, много играл… много, но редко. Я пытался и с сестрой поговорить, но каждый раз сталкивался со стеной непонимания и небольшого раздражения. Скажем так, мы выросли друг для друга чужими людьми, которые относятся друг к другу и не плохо, и не хорошо. Никак, короче.
Что же касается нашего маршрута и времени пути, то этот вопрос я прояснил ещё у учителя вечером, перед сном. С матерью я поговорил спокойно, она меня заобнимала всего до полусмерти, после чего, вечером, по возвращении матери и отца домой, дождавшись сестрицу, мы очень шикарно, по местным меркам, поужинали, так сказать, отпраздновав моё, столь своеобразное, взросление.
После всего этого, мы легли наконец спать. Спать не хотелось по причине активной работы мозга и разума, в котором одна за другой мелькали сотни мыслей, что являлись ответвлением мысли о том, что же делать?
