Но тот обходительного обращения не оценил, засопел.
— Ты был у нее сегодня?
— Да, — не стал врать Касаткин. — Ты тоже был, не отпирайся. Но я-то был у нее в квартире, а ты за дверью. Улавливаешь разницу?
Фомичев засопел еще громче. Разозлился, того и гляди с кулаками накинется.
Касаткин прибавил без какой-либо желчи:
— Она меня любит. Смирись.
Дениса прорвало. С кулаками не полез, но от души хрястнул клюшкой по льду.
— За что? За что она тебя любит?
На шум подкатил Женька Белоногов во вратарской амуниции.
— Что у вас тут? Деретесь?
— Пока нет. — Касаткин двинул его локтем в бок. — Обсуждаем игровую тактику. Фома говорит, атаковать надо, а я говорю, обороняться.
— А, понятно…
Дождавшись, когда Женька займет позицию в воротах, Касаткин снова обратился к Фомичеву:
— Не заводись. Почему бы ей меня не любить? Я уже не дублер. Ей со мной будет хорошо.
— А со мной? — возразил Фомичев запальчиво. — Я тоже не дублер.
С Денисом сложно. Он сирота, вырос в детдоме, и у него с детства комплекс ущемленного самолюбия. Ему вечно кажется, будто его обделяют, притесняют, ну и далее по списку. Он, как и Касаткин, стремится достичь высот, но это стремление у него болезненно-маниакальное, словно вокруг сплошные недруги, которым надо утереть нос и заодно вознаградить себя за годы лишений. По сути, несчастный он человек, и Касаткин ни в коем разе не хотел его уязвлять, но так уж вышло.
— Дэн… она уже выбрала. Меня. Ты классный парень, но не может же она любить двоих, согласись.
Фомичев не соглашался, упорствовал. Тогда Касаткин проговорил, показав на хоккеистов «Авроры», собравшихся в центре площадки:
— Балда ты… Нам нельзя ссориться. Старики нас сожрут. Видел, что в команде делается? Полный швах… А если мы друг с другом перегрыземся, представляешь, как они обрадуются!
Он не преувеличивал. После того как Клочков привел за собой в главную команду ребят из дубля, старые игроки, прижившиеся в основе в период правления Башкатова, довольства не изъявили. С чего бы им быть довольными, когда их стали все чаще сажать на лавку, а места в составе занимали новички?
Разгорелась негласная война между «стариками» и бывшими дублерами. Первые, пусть не все, но в большинстве, старались любыми путями показать последним, что они никто и звать их никак. В особенности усердствовал Анисимов. При Башкатове он доигрался до капитана «Авроры», считал себя непререкаемым авторитетом, а теперь новый тренер раз за разом оставлял его в запасе, выпуская на площадку желторотиков. Это пока еще были неофициальные игры, но Анисимов чуял: если так пойдет и дальше, в будущем сезоне он рискует остаться без капитанства. Да что там капитанство — из команды недолго вылететь! С формулировкой «за ненадобностью».
Потому и свирепствовал на льду. Вот и сейчас, едва Клочков, оторвавшись от рисования кружочков и стрелочек, объявил начало тренировки, Анисимов, игравший за условную сборную «стариков» против новеньких, впечатал в борт зазевавшегося Фомичева, да так, что у того шлем слетел с русой шевелюры. Денис охнул, на лице отобразилась мучительная гримаса.
— Анисимов… забодай тебя каракатица! — прикрикнул Николай Петрович и погрозил подзорной трубой. — Полегче! Со своими играешь, костолом!
Тот развел руками и заскользил на свою половину, сделав вид, будто ни при чем. Буркнул себе под нос, чтобы не услышал Клочков:
— Какие нежности! На фигурку надо было записываться, а не в хоккей!
К Фомичеву, который, привалившись к борту, восстанавливал сбитое дыхание, подъехал Касаткин, подал ему шлем.
— Видал? Он и тебя сломает, как меня зимой… У них тактика такая: выбить нас по одному.
— И что делать? — Фомичев нацепил шлем на голову, но лямку приладить не смог, она болталась, оторванная.
— Будем держаться вместе. Я уже переговорил с пацанами. Всем надоело, что их шпыняют, как сопляков. Короче, условились так: если одного мордуют, другие вступаются. Ты за?
Фомичев с сомнением посмотрел на Анисимова и компанию, которые, сгрудившись у своих ворот, тоже что-то обсуждали.
— Их много… Наваляют нам, как котятам…
— Нас не меньше. А из стариков не все за Анисимова, есть и нормальные.
От общения их оторвал рык Клочкова:
— Касаткин, Фомичев! Что за болтологию развели, гарпун вам в задницы! У нас хоккей, а не «Международная панорама». Вбрасывание в центре… поехали!
Касаткин оказался лицом к лицу с Анисимовым. Разыграли шайбу, Алексей обвел противника и погнал ее к воротам, которые защищал «старик» Дончук. Влепить бы сейчас хорошую банку ему в домик! А то зазнались, звезды недоделанные…
Наперерез Касаткину выскочил защитник Чуркин, один из дружков Анисимова. Этот церемониться не станет, гвозданет по ребрам… Касаткин выхватил боковым зрением накатывающегося справа Витьку Шкута, девятнадцатилетнего самородка, которого Клочков откопал в спортшколе не то в Тихвине, не то в Выборге. Витька верткий, везде вьюном пролезет, и бросок у него что надо.
— Лови!
