Я закрываю лэптоп и расслабленно откидываюсь на спинку дивана, попивая кофе. Четыре года я провела тут, готовясь стать писателем. Представляла себе, как буду встречаться с источниками или сворачиваться в уютном кресле в глубине зала, чтобы набрать тысячу слов, а может быть, даже стану когда-нибудь здесь читать свои творения. Я еще не готова исключить такое будущее, но пришло время перевести его в режим ожидания.
Когда я вхожу в нашу квартиру на углу Первой авеню и Восемнадцатой стрит, Кэролайн валяется плашмя на диване, смотрит телевизор и чешет кота Орландо (назвали в честь нашей общей детской любви, Орландо Блума). Идет «Брод-Сити». Мы обе посмотрели этот сериал от начала до конца четыре раза. Наша дружба так же прочна, как у Эбби и Иланы, разве что мы никогда не занимались сексом с нашими парнями, говоря друг с другом по скайпу, как они, потому что, ну, это слишком. Правда, в прошлые выходные я провела двадцать минут, склонившись над ее голой задницей со стерилизованным пинцетом, вынимая занозу, которую она поймала, посидев в коротком платье на скамейке в парке. Я потрясающая подруга.
– Привет! Я думала, ты сегодня приступаешь? – спрашивает Кэролайн.
– А я и приступила. Встретилась с первой клиенткой и начала искать ей мужиков. Подвинься.
Я жестом велю соседке убрать ноги и сворачиваюсь на своей половине дивана.
– Не верится, что ты правда будешь матчмейкером, – говорит Кэролайн, потянувшись за пультом, чтобы поставить сериал на паузу. – Это, блин, так круто!
– Теперь я настоящий человек, совсем как ты. Слава богу.
– Добро пожаловать в ряды серьезных взрослых с серьезной работой. Спасибо, что заметила, как я предана своей карьере, – отвечает она с невозмутимым видом.
Кэролайн пару смен в неделю работает в магазине в Ист-Виллидж; магазин называется «Власть цветов», там продают всякие травы, а еще она на полставки трудится администратором в балетной студии, хотя и ненавидит это больше всего, но зато она получает бесплатные уроки, и у нее полно времени, чтобы работать над пилотом собственного шоу на телевидении. В смысле теоретически. Не то чтобы она много писала. Вместо этого мы просиживаем каждую ночь до часу, а то и до двух, пьем дешевое пино гриджо, фотографируем Орландо и прикалываемся по поводу ее парней из Тиндера. Кэролайн может съесть целую коробку мятного печенья от девочек-скаутов в один присест, у нее никогда не размазываются стрелки, и еще она опасно подсела на «Кэнди Краш». Играет все время и присылает мне сообщения, когда побьет предыдущий рекорд. Мы познакомились, когда курили траву в туалете общежития для первокурсников, и прям влюблены друг в друга.
– Знаешь что? Тут нужно вино. Надо отпраздновать твой первый день, – говорит Кэролайн.
– Но мы же ужинаем через два часа с Джонатаном, Мэри-Кейт и Тоби – вот и отметим.
– И что?
Она уже вскочила и роется в ящике, ища штопор. В холодильнике остужается бутылка дешевого вина. Оно стоило шесть долларов на распродаже в винном напротив, но я целенаправленно старалась подружиться с хозяином, так что мне его отдали за пять. Кэролайн находит штопор, открывает бутылку и наливает вино в две стеклянные вазочки для мороженого, потому что никто из нас в последнее время не запускал посудомойку. Она протягивает мне порцию, а я рассказываю, как прошел день.
– Так что мне понадобится помощь с Тиндером, – объявляю я.
У Кэролайн никого нет. Знаете, как в «Сексе в большом городе», или в «Друзьях», или в «Сайнфелде», все каждую неделю встречаются с кем-то новым? Вот она тоже так делает, потому что никто надолго не задерживается. Она идет на свидание почти с каждым, кто пригласит, потому как думает, что все дело в количестве: чем больше парней, с которыми ходишь на свидание, тем вернее найдешь того, с кем заведешь отношения. Но на практике так не получается. Выходит, что она просто ходит на свидания с неудачниками, у которых проблемы с ответственностью. За четыре года, что мы знакомы, у нее ни разу не было парня – просто десятки провальных свиданий и самодиагностированный туннельный синдром из-за пролистывания приложений.
– В смысле, помощь?
– Ну, я нашла одного мужика в базе. Но мне нужен еще один.
– Ты хочешь сказать, что тебе платят за то, что ты роешься в мужиках?
– Технически да.
У нее отвисает челюсть.
– Я бы уже офигиллион заработала! Так нечестно!
– Кэролайн, так ты и есть офигиллионер. Дай другим урвать свой кусок пирога.
Она пытается что-то ответить, но потом замолкает. Ее родители юристы, и они кладут на ее счет две тысячи каждый месяц «на мелкие расходы». (Мелкие расходы в понимании Кэролайн – это всякое вроде туалетной бумаги, кофе и меховых шлепанцев, которые Рианна однажды надела на яхте.) Она накручивает длинную светлую прядь на палец и бормочет:
– Ладно, давай сюда телефон.
Кэролайн задумывается на секунду, что-то печатает, потом возвращает мне сотовый. Показывает мне многозначительную надпись, которую добавила под моими фотографиями: «Отстой не для меня». Это из песни TLC.
– Серьезно?
– Просто поверь.
