Мэри-Кейт взвизгивает и принимается бомбить меня вопросами: «Как там все устроено? У меня есть еще клиенты? Я могу найти подружке невесты пару на их свадьбу?»
– Нет, сначала меня пристрой! – говорит Кэролайн.
– Тебе и помощь-то не нужна, – отвечаю я.
Кэролайн строит гримасу притворного замешательства.
– Но смотри: ты сидишь со своим парнем, Мэри-Кейт с Тоби, а… – она привстает и оглядывает ресторан. – Стой, я своего парня не вижу. Не знаете, где он?
– Ладно, сначала Кэролайн!
Я рассказываю Джонатану, Мэри-Кейт и Тоби про встречу с Минди, про базу «Блаженства», про то, что я уже договорилась завтра попить с Марком кофе.
– А я научила ее пользоваться Тиндером, – говорит Кэролайн. Потом перегибается через меня и говорит Джонатану: – Прости, чувак.
– Эй, если все будут знать, что она занята, я без вопросов, – пожимает плечами Джонатан.
– Ты уверен? – спрашиваю я.
Диковато ставить его в такое положение. Я не знаю никого, кто по работе загружал бы приложения для знакомств. Мы с Джонатаном говорили об этом после моего обучения, и он сказал, что все в порядке, но я все равно волнуюсь, вдруг его это заденет.
Он обнимает меня одной рукой.
– Конечно. Я же знаю, что ты моя девушка.
От слов «моя девушка» у меня внутри до сих пор становится тепло, и я таю. Я его люблю.
– Саша, я за тебя так рада, – начинает Мэри-Кейт, и я знаю, что дальше последует весомое «но». – Но разве для того, чтобы стать матчмейкером, не нужен опыт? С чего бы кому-то нанимать незамужнюю двадцатидвухлетнюю девчонку, чтобы выйти замуж?
– Так молодых матчмейкеров берут специально. Моя начальница сказала, что ищет тех, у кого действительно был секс за последние десять лет.
Джонатан откусывает половину чипса, который держит в руке, с громким смачным хрустом.
Мэри-Кейт строит кислую рожу.
– Фу.
– Но она права, зай, – говорит Джонатан. – В смысле, до меня ты ведь толком ни с кем не встречалась.
– Неправда. Я ходила на свидания.
– Точно, но никого стоящего, – замечает Кэролайн.
– Смотрите, нам еду несут, – говорит Тоби, сдвигая «Маргариты», чтобы официантка могла поставить тарелки с буррито и кесадильями.
Поздно волноваться, что у меня недостаточно навыков для работы матчмейкером. Я сделаю все, что потребуется, – у меня нет выхода.
После ужина мы расходимся. Мэри-Кейт и Тоби отправляются домой, чтобы предаться ночному просмотру «Нетфликса», или чем там занимаются в пятницу вечером помолвленные пары. Мы с Кэролайн заскакиваем к себе, чтобы переодеться. Сегодня день рождения у девушки, которую мы знаем по колледжу, но мы собираемся на выход не поэтому. Мы идем, потому что вечеринка будет на крыше в Нижнем Ист-Сайде, что означает – нам гарантированы головокружительные виды на город, отрада глаз крутой модной девушки и ощущение правильно проведенного летнего Нью-йоркского вечера. Джонатан после ужина метнулся закончить «пару пустяковых дел» в офисе, но обещал, что потом присоединится к нам, если сможет.
Три смены нарядов, две вазочки пино гриджо и одно исполнение «Wannabe» хором со Spice Girls спустя – мы с Кэролайн готовы выдвинуться. Я в черном платье на лямочках, с кулоном на длинной цепочке и в босоножках на каблуках, одолженных у Кэролайн. Она в белом кожаном топе с опасно глубоким вырезом и в половине мотка липкой ленты для поддержки груди.
Мы позволяем себе роскошнейшую роскошь – такси. Кэролайн пишет Уэсли, парню из Тиндера, с которым она пару раз встретилась на этой неделе, хотя я не понимаю зачем. Судя по фоткам, которые я видела, он для нее слишком бруклинец. Пол-лица сожрано бородой, а руки покрыты цветными татуировками, о которых любой уважающий себя человек тут же начал бы жалеть (Пикачу, эмодзи-баклажан, прыгающий дельфинчик).
Когда такси тормозит у обочины, Кэролайн взмахивает картой, даже не поговорив со мной.
– Я тебя довезу обратно, – говорю я, глядя, как она стучит по экрану, чтобы оставить двадцать процентов чаевых.
– Да ладно, – пожимает плечами она.
Может, я возьму на себя следующее такси или бутылку вина, но она не заметит и не будет переживать, если нет. Я правда хочу все вернуть, чтобы как-то смягчить вину: я сказала, что заплачу, поэтому надо заплатить. Я уже достаточно порезвилась за ее счет. Мы как-то и не обсуждаем, что я вношу чуть меньше честной половины за квартиру, а она отдает чуть больше. Если она собирается за шампунем, то всегда спрашивает, что мне захватить. Думаю, ей неловко, что она получает от родителей деньги, а я нет, поэтому она ни разу об этом не заговаривала, а я ей никогда не мешала.
Вечеринка выплеснулась с дорожки на Ривингтон-стрит на тротуар. Сто лет назад в этом районе было полно еврейских пансионов, которые трещали под напором иммигрантов, но сегодня тут сплошь модные клубы и бутики винтажа, в которых порванные майки с Тупаком продаются за триста долларов, и кирпичные лофты, где живут независимые богатые модели и диджеи. На тротуаре стоит стайка девушек в платьях в облипку, туфлях на платформе и чокерах. Похожи они на неместных, приехавших на летнюю стажировку.
– Ну что, зайдем? – нервозно спрашивает одна.
