Игра с огнем полностью

– Пусть он поверит… Или я тебя убью. Ты ведь знаешь.

Жаль, Ника не знала, что никакого ножа у ее Укропа не было, и за холодное оружие она приняла лишь его ключи. Она не догадывалась об этом и разрешила себя целовать на глазах у расхохотавшегося Андрея. Она думала, что ей будет жутко неприятно – до тошноты, и даже на всякий случай представила на месте Ника недавнего знакомого Дэна, однако оказалось, что все не так плохо. Никита делал это умело, хоть и несколько жестковато надавливая на ее губы своими, но именно это вдруг и понравилось девушке. Кажется, от этого давление у нее резко зашкалило (она вновь списала это на весну), а сердце улеглось в большой розовый гроб, обитый кружевным желанием.

Образ Смерча улетел куда-то в сторону, и она, сама не осознавая, положила правую ладонь Никите на грудь, а левую – на плечо. Она стала отвечать на его поцелуй даже с долей страсти. Целовать ненавистного и опасного человека ей вдруг понравилось. А ведь фигура у него очень ничего…

Кстати говоря, и парень сначала представил на месте дерзкой дебилки свою нежную Ольгу. Но и ее образ из его головы исчез довольно быстро – слишком разительным оказался поцелуй с Никой. На смену игривому смущению первой пришло покорное бессилие второй, сменившееся неожиданным желанием получить удовольствие от ситуации. Наверное, парень подсознательно понимал – девушка с похожим именем вдруг почувствовала волнение от его прикосновений, и сам вдруг стал получать удовольствие. Его рука скользнула вниз по ее спине и вовремя остановилась на талии. А Ника в неожиданном порыве, преодолев щекочущий нервы страх, игриво несколько раз поцеловала его подбородок и щеку и вновь вернулась к губам. Парень вздрогнул и еще крепче прижал девушку к себе.

– Комары, – оборвал их Март, – отпустите друг друга, и будем есть. Я голоден как волк. Кровь друг у друга сможете попить позже.

Комары послушались, моментально отстранились друг от друга и молча уселись на свои места, делая вид, как будто бы ничего не происходит, и стараясь забыть необыкновенное мимолетное чувство, застигнувшее обоих врасплох.

– Хорошо смотритесь. Никки, дурень, ты реально решил на ней жениться? – с удивлением спросил Март у брата. – Что это вообще было?

– Просто так, – склонил голову к тарелке Никита. Брат его раздражал.

– Мы потом как-нибудь женимся, – встряла Ника, у которой до сих пор от поцелуя часто билось сердце. – Милый просто готовился. Репетировал.

Уже после недолгого, но на удивление вкусного ужина разговорчивый и не в меру смешливый Андрей, подперев щеку рукой, сказал Никите, не назвав его оленем впервые за последний час:

– Съездишь в «Алигьери». Встретишься с нашим любезным Гарри. У него большие проблемы. По пути завези домой малышку.

Наверное, Маше Бурундуковой было бы приятно, что не только она одна нашла сходство Петра с известным книжным и киногероем. А вот если бы узнала, кто именно мыслит так же, как и она, то вообще бы очень сильно удивилась.

– Сделаю, – хмуро отозвался Кларский.

– Сделаешь, – согласился Андрей. – Ника, жду тебя в гости снова.

– Я приеду, – под напряженным взглядом Ника сказала она и добавила: – Тут сад красивый…

В «Алигьери» и еще в пару мест Никита поехал вместе с Никой. Ему нужно было, чтобы все его знакомые и знакомые брата думали, что он встречается с этой глупой нахалкой. А общие знакомые его и Ольги об этом даже не догадаются – потому что это люди совершенно другого круга. И все это парень делал ради самой Оли Князевой. По крайней мере, он так искренне считал.

В гости Дэн, слава богу, не пришел – я, видимо, вовремя проснулась и ответила ему по телефону. Мы слегка попрепирались, как и обычно, – это веселило нас обоих, он назвал меня красавицей, я разошлась и написала ему, что он мне нравится, потому что бывает милым. Дэн загордился и сказал, что милым он не бывает – милым он остается всегда, и его второе тайное имя – Pretty boy. «Петя вой?» – написала я ему глумливо, после чего он тут же мне позвонил, пожурил, как малявку, за издевательства над его персоной, после чего заявил, что у него сегодня прекрасное настроение и он готов поделиться им со мной. Вот так мы и договорились о долгожданном свидании. Дэн пообещал, что оно мне понравится, и я «go into ecstasies». Я тут же сообщила ему, что мне не нужно устраивать ничего экстраординарного – с меня хватит и катания на байке, к примеру (про цветочки я тактично умолчала, надеюсь, он догадается их принести, как это делал Ник Ольге). На это Смерчинский тут же сказал, что у нас свидание будет очень милым и спокойным и поэтому мне волноваться не следует.

– Хорошо, – сказала я на это, подумав, что голос у него подозрительный.

– В шесть часов я буду рядом с твоим подъездом, – напомнил он мне и не отказал себе в удовольствии еще раз назвать меня Бурундуком, после чего положил трубку – с чувством выполненного долга, видимо.