– Ну и не надо. Целуются только дебилы. Ты дебил! – И малышка пулей вылетела из кустов. Мальчик, он же ее будущий жених, он же дебил, погнался за ней со злобной рожицей. Дебилом он быть не хотел и все же втайне наделся, что когда-нибудь станет, как этот взрослый парень, обнимать какую-нибудь красивую девушку, а не эту писклявую дуру с косичками. И плечи у него будут такие же крутые. И машина будет классной.
– Спасибо, – прошептал Смерч мне на ухо, и я кивнула в ответ, не отпуская его плеч.
Да, у него были действительно шикарные плечи, классные руки и чувственные губы. И аура – или как еще можно назвать то незримое вокруг него, что притягивало к себе со страшной силой? – была коктейлем из самой нежности, смешанной с молоком, тропическими фруктами и неясным пока желанием чего-то большего и яркого.
И как бы мне не хотелось говорить это, рядом с Дэном я чувствовала замирающий от любых прикосновений чудесный восторг, особенно тогда, когда имела шикарный шанс чувствовать его тело. Кажется, даже простая футболка может быть настоящей преградой для проявления новых искренних чувств.
Ну да, точно. Пусть так.
Я медленно провела рукой по темно-шоколадным волосам и снова опустила руку на шею парня, заметив, как на ней бьется голубоватая жилка. Мне захотелось на нее подуть.
Дэн глубоко вздохнул. А я едва слышно и облегченно.
Хоть и слегка сейчас и ненавидела его, и готова была и убить, и пожалеть, и успокоить, и сказать обидные слова, но, кажется, мне пора признаться кое в чем – не ему, себе.
Наверное, я… Я… Я обожаю этого Дьяволенка. Несмотря на все его закидоны, поступки и вечного «Бурундука».
– Хэй? – позвал он меня тихо, наверное, догадываясь о моих чувствах – он ведь умный, должен… – Почему ты молчишь?
Мы соприкоснулись лбами.
– Не знаю. Но, Денис. – Мой голос звучал негромко, как со сна, и, мне показалось, он немного дрожал – то ли от поцелуя, то ли от того, что я сейчас услышала, – не делай больше глупостей. Маша – не Железный Дровосек.
– М-м? – он отстранился и с печальной нежностью, от которой головастики дружно умилились, молитвенно сложив перепончатые лапки вместе, и оперным голосом воспели: «Аллилуйя!», посмотрел на меня.
– У меня сердце не железное. Начнешь кидать его, сразу же разобьешь.
– Я обещаю, что буду держать твое сердце очень аккуратно, – пообещал он серьезно. – К тому же моим рукам нужно обо что-то греться, помнишь? И, правда, прости меня. Не оставляй, хорошо? Хорошо? И знаешь, Маш, Инна…
– Не хочу ничего про нее слышать, – резковато оборвала я его. – Инна – это прошлое?
– Да, – уверенно кивнул он, – теперь – да. Прошлое.
– Отлично. Тогда не будем вспоминать о прошлом и будем жить… – Я сделала паузу.
– Настоящим? – тут же спросил Дэн.
– Сам живи настоящим. Я в вашем всеобщем представлении – ребенок, так что буду жить будущим. Но, в принципе, – я выдержала театральную паузу, – давай жить настоящим. Пока что оно очень прикольное. Пойдем уже из этого парка? Идиотские дети. Видел, они теперь на нас из кустов пялятся? В шпионах, видать, играют.
– Глупая, – слабо улыбнулся Дэн.
– А теперь опять куда-то бегут.
– Хочешь, я за тобой тоже побегаю? – вежливо спросил Смерч, как бы невзначай беря меня за руку.
– Нет.
– А ты помнишь, я говорил тебе одну важную вещь?
– Какую же?
– Ты сегодня новая и необыкновенная. Умеешь быть разной, и мне это очень нравится. – Слова Смерча согрели тысячу маленьких сердечек моих мыслей. – Колючий, но самодостаточный подросток, девочка-свой-парень, фея, дарящая тепло, романтическая принцесса, стервозная леди. Я сделаю все, чтобы ты меня точно-точно простила. Веришь?
– Верю. – Я хотела проворчать это слово, но, вспомнив, что я вроде как еще и якобы стервозная леди с независимым видом надела стильные черные очки и сказала это слово довольно-таки ехидно.
Уже около выхода из парка, когда мы почти дошли до брошенного байка, Смерч вдруг задал глупый вопрос:
– А если бы я предложил жить не настоящим, а будущим, что бы ты тогда сказала?
– Сказала бы, что будущим живут только коммунисты, а мы должны жить настоящим. – Было ему ответом. – Короче, Смерч, давай уже просто жить?
– Давай, – легко согласился он, подпрыгнул на ходу и сорвал с близрастущей цветущей сирени светло-фиолетовую пышную веточку.
Мелкие знакомые олухи, которые облили нас, вернее, Дэна (спасибо, милые детки! Если я узнаю ваши имена, то обязательно назову в честь вас своих сына или дочку, честно-честно!), уже бегали вокруг соседнего дерева.
– Если найдешь не четыре, а пять лепестков на сирени, – важно вещала девочка парнишке, – загадай желание и съешь его – тогда желание исполнится!
– Точно?
– Точно-точно, – с видом независимого эксперта покивала головой девочка с косичками, активно просматривая ветки сирени.
– О, кстати, тема, – вспомнилась мне тут же детская забава. – Я тоже искала раньше сирень с пятью лепестками!
